Страница 28 из 64
Глава 14.
Я замерла, не донеся вилку до рта. Герцог, видимо, заметил мою заминку и поспешно отвел взгляд. Его пальцы коснулись края тарелки в нервном, почти незаметном жесте.
— Простите, — сказал он глухо. — Это слишком личный вопрос. Я не должен был...
— Нет-нет, — перебила я, качая головой, и на моем лице невольно появилась легкая улыбка. — Все в порядке, просто... я не ожидала. Мало кто спрашивает меня об этом вот так, прямо.
Мужчина поднял глаза, и в них читалось что-то среднее между облегчением и все той же настороженностью, словно он боялся, что все-таки переступил черту. Я вздохнула, отложила приборы и сложила руки на коленях, собираясь с мыслями.
— Все довольно просто, ваша светлость, — начала я. — Мне было не до того. Сначала учеба в гильдии, которая отнимала все силы и время, потом, когда я получила звание мастера и начала работать, заболел отец. Торговля встала, доходы иссякли, и нужно было помогать семье. Я бралась за любые заказы, работала без выходных.
Я замолчала, глядя на языки пламени.
— Были, конечно, предложения о браке, и порой весьма достойные, но всегда что-то не складывалось. То мне было не до того, то человек оказывался не тем, за кого себя выдавал, то очередной кризис в семье требовал моего полного внимания, а потом... — я пожала плечами, грустно усмехнувшись, — потом прошли годы, и я стала слишком взрослой для большинства женихов, так что теперь я старая дева, посвятившая себя работе.
Герцог выслушал все внимательно. Его лицо осталось серьезным, а затем он кивнул, принимая мои слова.
— Старая дева, — повторил он тихо, и в его голосе мне послышался отголосок чего-то похожего на иронию. Не злую, не насмешливую, а скорее задумчивую. — Вы слишком строги к себе, мисс Уизерстон.
Я не нашлась, что ответить. Он не стал развивать эту мысль, и вместо этого снова взялся за вилку, давая понять, что разговор на эту тему окончен. Я последовала его примеру, и мы продолжили ужинать в тишине, которая теперь, казалось, была наполнена новым смыслом. Словно между нами возникло что-то, чего не было раньше. Невидимая нить, протянувшаяся от одного одинокого сердца к другому.
***
Работа над портретами Уильяма и герцогини была окончена, и постепенно я приступила к холсту Артура. Семейный портрет стоял рядом, и я то и дело сверялась с ним, ловя оттенки, запоминая каждую складочку на рубашке.
Однако в какой-то момент в груди начало расти беспокойство. Я уже несколько недель не получала вестей из дома, хотя раньше ответы приходили быстро. По моим подсчетам, на мое последнее письмо ответ должен был уже прийти. Мысль об этом не давала покоя, отвлекала от работы, поэтому в одно утро сразу после завтрака я решила сходить в Магфорд. Погода выдалась на удивление приличной — солнце хоть и не яркое, но пробивалось сквозь облака, а ветра почти не было. Я надела теплый плащ, сунула в карман несколько монет на всякий случай и вышла во двор.
Свежий воздух ударил в голову, приятно кружа ее после долгих часов, проведенных в мастерской. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом влажной травы и хвои, и направилась к выходу. Однако, не дойдя нескольких шагов, замерла. У ворот, прислонившись плечом к каменному столбу, стоял человек. Крупный, грузный, в простой одежде. Я сразу узнала его — трактирщика из «Лесного оленя». Он стоял и, кажется, кого-то ждал, то и дело поглядывая на замок.
— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе.
Мужчина вздрогнул, обернулся и вытаращил на меня глаза.
— Госпожа! — воскликнул он, сдергивая с головы шапку. — А я уж думал, не дождусь никого. Вы, стало быть, все еще здесь?
Я удивленно подняла брови:
— А где мне еще быть? Я же работаю в замке.
— Да, понимаю, — замахал руками трактирщик. — Просто... думал, может, уехали уже или случилось чего, раз письмо не забираете. Вроде ходили время от времени, а тут что-то совсем долго...
С этими словами он полез за пазуху и извлек оттуда потрепанный конверт.
— Пришло оно, — сказал мужчина, протягивая мне бумагу. — Дня три назад, а может, и четыре. Старик Питер мне его отдал, наказал передать, если увижу, а вы все не шли и не шли. Решил уже сам сходить, разузнать.
Я схватила письмо дрожащими руками. На конверте знакомым, таким родным почерком мамы был написан мой адрес. Я прижала его к груди и с трудом сдержала слезы.
— Спасибо вам огромное! — выдохнула я, глядя на мужчину. — Вы даже не представляете, как я вам благодарна! Что же вы стоите? Пойдемте в замок, я вас хотя бы чаем угощу, отблагодарю за труды.
Трактирщик замахал руками:
— Да что вы, госпожа, не стоит! Мне пора идти. Дела, сами понимаете. — И перевел взгляд за мою спину.
Проследив за ним, я увидела за одним из окон герцога, стоявшего неподвижно и смотревшего на нас. На секунду задумавшись о том, снова ли Эдгар ходил в бессознательном состоянии, я не заметила, как мужчина напротив уже собрался уходить. Опомнившись, остановила его:
— Постойте! Сколько я вам должна? За труды, за дорогу?
— Да нисколько! — отмахнулся тот. — Что я, не человек, что ли? Вы уж, госпожа, если что надо будет — заходите. Я всегда рад.
Он поклонился, надел шапку и зашагал прочь по дороге, ведущей в лес. Я посмотрела ему вслед, сжимая в руках драгоценный конверт, развернулась и, взглянув в то же окно и не увидев там хозяина дома, почти бегом бросилась обратно в замок, в свою комнату. Там, запершись, сломала сургучную печать и развернула письмо.
Мама писала торопливо, немного сбивчиво — было видно, что она волновалась, но каждое слово дышало теплом и материнской заботой, от которой у меня защипало в глазах уже после первых строк.
«Дорогая моя Эмма!
Как же мы радуемся твоим письмам! Я перечитываю их раз по пять, не меньше. Сара выхватывает конверты у меня из рук и убегает к себе — хочет перечитать сама, чтобы никто не мешал. Представляешь, у нее теперь их целый склад под подушкой! Говорит, что так чувствует, будто ты рядом.
У нас все по-старому. Отец чувствует себя немного лучше, доктор сказал, что кризис миновал и теперь главное покой и хорошее питание. Ты не представляешь, как я благодарна судьбе за это. Милли каждый день варит ему бульоны и готовит отвары по рецептам своей бабки, и, кажется, это помогает. Торговля потихоньку налаживается. Поставщик, с которым отец так долго не мог договориться, наконец прислал партию товара, и мы даже смогли немного расплатиться с долгами. Так что ты, пожалуйста, не переживай за нас и не думай, что мы тут голодаем. У нас все хорошо.