Страница 70 из 130
— И я подумала… Только, пожалуйста, не чувствуй себя обязанной соглашаться и не думай, что должна ответить прямо сейчас… Может быть, ты бы хотела делать его вместе со мной? Стать соведущей? Ты совершенно спокойно можешь отказаться. Я знаю, что ты очень занята. И к тому же беременна. Но мне кажется, ты подошла бы идеально. Просто ты и я. Рассказываем истории. Разговариваем с другими женщинами, которые пережили что-то, что изменило их навсегда. Которые прошли через ад и вернулись обратно.
Лицо Валери просияло.
— Ничего себе… Я даже не знаю, что сказать. Ты правда уверена, что я подхожу? Я ведь не писательница, не книжный человек… Не знаю, получится ли у меня.
— Ты серьёзно? — к этому моменту Николь, наверное, уже прошла тысяч десять шагов. Большую часть на одном месте. — Ты один из самых интересных людей, которых я когда-либо встречала. Ты замечательная мама. У тебя огромное сердце, и ты такая искренняя, тёплая, открытая. Может, ты сама этого не понимаешь, но я знала это ещё в день нашего знакомства. Ты умеешь рассказывать истории. И делаешь это потрясающе.
Валери засияла. Николь тоже улыбалась. А потом Валери — теперь уже сама расхаживая по комнате — начала засыпать её вопросами. Как они будут записываться? Сколько времени это займёт? Как быть с разницей во времени? Как выбирать гостей? Темы? А вдруг у неё ужасный голос для радио? Они обсудили всё — взволнованно, с восторгом, — пока Валери ловко разнимала разворачивающуюся за её спиной Битву за Последнюю Морковку.
— А что насчёт всей этой техники? — спросила Валери, плюхнувшись на диван после того, как отправила сыновей по комнатам спокойно рассматривать книжки до тех пор, пока не прозвенят их трёхминутные таймеры. — Я у себя на телефоне фотографию нормально обрезать не могу.
— На самом деле всё не так сложно, как кажется. Я сама научилась записывать выпуски, монтировать — вообще всему. Маркетингом и соцсетями тоже занималась сама. Когда разберёшься, это даже становится очень увлекательно. Но даже если у тебя будет время только на запись, этого уже достаточно. Всё остальное я возьму на себя.
Валери кивнула.
— А мне что-нибудь понадобится? Кроме ноутбука?
— Ой! — Николь метнулась к столу, поспешно отсоединяя микрофон и пару студийных наушников. — У меня же почти всё в двух экземплярах осталось с тех времён! Я могу отправить тебе всё это почтой! Или вообще сама прилететь, если ты захочешь. Я просто ужасно воодушевлена. Мы можем сначала просто попробовать — тебе не нужно сразу ни на что соглашаться. Может, начнём с твоей истории? Посмотрим, понравится ли тебе. Посмотрим, как мы звучим вместе.
— Боже мой! Да! Приезжай! — Валери так широко улыбнулась, что Николь едва не расплакалась. — Через неделю, двадцать второго числа, у нас начинается учебный год. Я ещё сверюсь с календарём, но приезжай! Поживи у нас. И оставайся до УЗИ, хорошо? В ближайшие несколько дней, пока мальчики спят или смотрят свои мультики, я ещё смогу выкроить немного времени для работы. Но как только начнётся школа, я вся в твоём распоряжении. Ну… по будням, с половины десятого до двух пятнадцати.
Николь прислонилась к балконной двери и улыбнулась прямо в телефон. Горячее стекло согревало кожу, по которой пробегало приятное покалывание.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда дай мне знать. Я найду билет.
Следующие несколько дней пролетели незаметно.
По утрам Логан и Николь подгадывали время своих пробежек — его быстрой, на восемь миль, и её неспешной, на четыре, — чтобы успеть провести вместе пятнадцать-двадцать минут до начала рабочего дня. Они встречались на Гринбелте, недалеко от района, где жил Логан, — оба вспотевшие, разгорячённые и улыбающиеся. Потом покупали холодный кофе, обсуждали планы на день и просто смотрели друг на друга, пока утреннее солнце, окутанное лёгкой дымкой, медленно поднималось всё выше над холмом.
Вернувшись домой, Николь жарила яйцо, или съедала банан, или поджаривала вафлю, потом быстро принимала душ и садилась за рабочий стол.
Она готовила для Валери ускоренный курс, делала заметки, раскладывала по полочкам мысли, идеи и источники вдохновения. Повсюду искала будущих гостей — на форумах, в комментариях под постами в Фейсбуке, на страницах краудфандинговых сборов женщин, которым не хватало денег, чтобы оплатить услуги юриста по усыновлению.
Она снова и снова переслушивала интервью, пытаясь понять, что именно делает лучшие из них по-настоящему выдающимися. Казалось, лучшие ведущие всегда чувствовали момент: когда стоит поболтать ни о чём, когда — копнуть глубже, а когда — просто, чёрт возьми, замолчать. Откинуться на спинку стула и слушать.
Николь вдруг поняла: им с Валери вовсе не обязательно делать этот подкаст идеально.
Никакого сценария не будет.
Да, они могли тщательно готовиться к каждому гостю. Продумывать вопросы. Искренне пытаться понять человека. Мастерски монтировать выпуски. Делать так, чтобы разговоры искрились жизнью.
Но самое главное — и особенно для самой Николь — было расслабиться.
Быть собой.
Оставить место для правды… а потом просто не мешать ей звучать.
Это будет совсем другой подход.
Но она справится. В этом она была уверена.
И Николь с головой ушла в работу.
В то, чтобы увидеть подкаст совершенно по-новому.
Каждое утро казалось бесконечным: час за часом она открывала для себя что-то новое, обдумывала очередную идею, делала новые пометки. А потом, словно ниоткуда, её кабинет — залитый солнцем, светлый, почти цвета слоновой кости — становился сначала золотистым, затем персиковым, потом красноватым.
Каким-то образом ещё один день растворялся.
Каким-то образом уже было семь вечера.
Она тёрла уставшие глаза, выключала мониторы, поднималась из-за стола и собирала полупустые стаканчики из-под йогурта и разорванные пакеты из-под чипсов из питы, которыми теперь был завален её вновь захламлённый рабочий стол.
И каждый вечер — перед тем как сбежать вниз за ключами и отправиться к Логану на ужин, — она ненадолго замирала.
Оборачивалась.
Клала руку на выключатель.
И прежде чем погасить свет, несколько секунд просто стояла, глубоко вдыхая всё вокруг.