Страница 28 из 130
И они снова рассмеялись. Смех не утихал до тех пор, пока разделявшие их тридцать сантиметров не превратились в пятнадцать. А потом, когда у Логана закончились шутки про Принцессу-невесту, он признался, что иногда, когда ему грустно, тревожно или он не может уснуть, он составляет рейтинг вкусов Pop-Tarts, пока плохие мысли не проходят. Николь заявила, что это полная ерунда, но звучит очень весело, и спросила, не могут ли они сделать это прямо сейчас.
И Логан открыл на телефоне сайт Kellogg’s. Николь придвинулась чуть ближе. Он листал страницу, потом она, и незаметно расстояние между ними сократилось с пятнадцати сантиметров до пяти. В конце концов они составили собственный рейтинг этих тостерных пирожных. Логан яростно отстаивал вкус S’Mores, Николь убедительно защищала Frosted Strawberry, а вот в одном они были абсолютно единодушны: ничто не сравнится с Brown Sugar Ci
Когда ночь незаметно перетекла в утро, когда стало слишком поздно, слишком холодно и слишком сыро, чтобы оставаться на улице, они попрощались. Николь проводила Логана до машины, ещё раз извинилась, а он сказал, чтобы она не переживала, что всё в порядке и он всё понимает. Она уже почти дошла до крыльца, когда он окликнул её с улицы.
— Николь?
Она обернулась.
— Просто чтобы между нами не осталось недомолвок, — сказал он. — Не ты была недостаточно хороша для Гейба. Это он был недостаточно хорош для тебя.
Николь просто стояла и смотрела на него.
А потом, когда прошла почти минута и она поняла, что так и не придумает остроумный ответ, который превратил бы его слова во что-то другое — в шутку, в пустяк, во что угодно, — она прикусила нижнюю губу и ещё немного посмотрела на него. А затем, когда молчание стало уже почти неловким, улыбнулась, приоткрыла входную дверь и скрылась внутри.
Спустя три часа Николь всё ещё не спала.
Она приняла долгую горячую ванну. Прочитала две страницы «Кони, кони» Постояла перед открытым холодильником, пока тот не начал сердито пищать. Но большую часть времени она просто лежала в кровати и думала. Не о Гейбе и даже не о беременности — о Логане. О том, каким странным было это чувство — сидеть рядом с ним и пытаться заставить себя произнести правду вслух. О том, как хорошо ей стало потом — когда она перестала срываться на нём, когда немного впустила его в свою жизнь. Просто сидеть рядом и смеяться. Хоть ненадолго перестать воспринимать катастрофу, в которую превратилась её жизнь, так смертельно серьёзно.
И да, она рассказала ему лишь половину всей истории. Но ведь это уже было началом, правда?
Теперь оставалось только рассказать про Валери.
И разве это так трудно?
Логан был хорошим человеком. И настоящим другом.
Он ведь и так знал, что она уже много лет пытается стать матерью.
Что она вообще могла потерять?