Лучшая из худших вещей

65 Зима

Забыть Логана Милграма оказалось совсем не просто.

Ноябрь незаметно перетёк в декабрь — самый холодный декабрь в Калифорнии за последнее десятилетие, — а он по-прежнему был повсюду. Но Николь продолжала идти вперёд. Она разбирала шкафы, закрашивала потёртости на лестнице, складывала пару десятков книг в мягкой обложке в коробку для библиотеки.

Теперь в её днях поселился особый покой — тихий, уставший, тот, который нужно заслужить. Она гуляла с Неро уже не часами, а осознанно: по тридцать минут утром и вечером. Готовила. Избавлялась от лишнего. Записалась на все курсы по уходу за младенцами в радиусе пяти миль от дома, задавала правильные вопросы и исписывала целые страницы заметками.

Она нашла работу по контракту. Удалённую, двадцать пять часов в неделю — ничего особенного. Редактор сценариев для сети подкастов из Баффало. Работа была одинокой, но Николь её любила. Она сидела в своём кабинете, выискивая слабые места в чужих историях, находя возможности сделать рассказ другого человека чуть сильнее, чуть точнее. Это был не престижный издательский дом, но это было её.

Каждый день они с Валери выделяли несколько часов на работу над подкастом, аудитория которого за последние пару месяцев выросла почти в десять раз. Это стало любимой частью недели Николь. Вместе с матерями-одиночками, вдовами, трансгендерными родителями они шаг за шагом разбирали сложные и болезненные темы. И всё это — параллельно с подготовкой к появлению на свет маленькой дочери Николь, которое наконец переставало казаться чем-то далёким и нереальным.

Но что бы она ни делала, где бы ни находилась, как бы ни занимала руки, голову или всё своё время, он всё равно был рядом. Каждый день она вычёркивала дела из списка. Заканчивала всё, что оставалось незавершённым. Искала квартиру. Отправляла Гейбу очередную раздражающе правильную статью о совместном воспитании ребёнка. Пыталась разобраться, как оформить медицинскую страховку для малышки, которая должна была родиться в другом штате, от другой женщины, в неизвестной больнице и в неизвестное время, — задача, которая, несмотря на восемь лет опыта в организации невероятно скучных и запутанных процессов, вызывала у неё желание выцарапать себе глаза.

Но это ничего не меняло. Счастливая она была или несчастная. Занятая или скучающая. Собирала вещи в доме. Звонила родителям. Изо всех сил колотила боксёрскую грушу, пока насквозь мокрая от пота Мари в ярком спортивном топе подбадривала её. Что бы она ни делала — он был рядом.

И каждую ночь, ложась в постель, она тянулась к нему.

К его руке.

К телефону.

Она вспоминала, каково это — слушать его голос. Слушать его дыхание. Его смех. Слушать, как он любит её.

Она пыталась раствориться в книгах. Потеряться в чужих сюжетах. Убежать в любую историю, кроме их собственной. Триллеры, детективы, откровенная эротика — неважно. Ничего не помогало. Они написали свою историю любви, и теперь она видела его в каждом слове. И не существовало на свете такого автора, который смог бы написать настолько глубокую, прекрасную или ужасную прозу, чтобы она заглушила их собственную.

Она любила его.

Он был любовью всей её жизни.

И она ничего, совершенно ничего не могла с этим сделать.