Страница 12 из 130
— Нет, это вообще не имеет смысла. Кто вообще кладёт фрукты в бейгл? Ну ладно, с корицей и изюмом ещё куда ни шло, но это хотя бы десертный бейгл! А этот… Как на него вообще класть лосось? Где ты это купил? И как тебе вообще пришло в голову подать такое еврейке?
— Николь, — сказал он, запрыгнув на кухонную столешницу в паре метров от неё. Его ноги болтались в воздухе, пока он отпивал пиво. — Я очень тяжело болел. Мой педиатр сказал, что витаминов «Флинтстоуны» мне уже недостаточно и пора наконец начать нормально питаться. Вот так я и ем фрукты, ясно? Прояви хоть немного уважения.
Николь хихикнула и отпила кофе.
Он был ужасен.
— Тебе сколько вообще? Четыре?
— Вообще-то тридцать девять. — Он откусил бейгл. — Исполнилось на прошлой неделе.
— Кошмар.
— Ну, не всем же стареть так, как тебе, мисс Миссури.
Николь едва сдержала улыбку.
Боже.
Как же ей этого не хватало.
Просто разговаривать ни о чём. О ножницах для левшей, греческой мифологии и уличной еде.
— Это был всего один конкурс! И вообще, это был Средний Запад! Мне было семь! Я даже ничего не выиграла!
— Наверное, всё из-за тёмных волос. И характера.
— Ненавижу тебя. Ты ужасно глупый, у тебя отвратительный кофе… и я тебя ненавижу.
Логан широко улыбнулся ей.
Ярко.
Открыто.
Совершенно нелепо.
Николь никогда бы в этом не призналась, но он всегда казался ей привлекательным.
С самого первого дня.
Конечно, не Гейб.
До Гейба ему было далеко.
Никто не мог сравниться с Гейбом.
Но в Логане всё равно было что-то особенное.
Высокий. С тёмно-русыми волосами, отдельные пряди которых почти выгорели до платинового оттенка от слишком долгого пребывания на солнце. Россыпь веснушек. Тёплые карие глаза. Та самая лёгкая щетина, которую так легко забыть. Подтянутое, жилистое тело, которое таким сделали годы бега на длинные дистанции.
Ну, знаете…
Красавчик из летнего лагеря.
Красавчик-скаут.
— Итак, — сказал он, проводя пальцем по краю пивной бутылки. — Теперь, когда ты наконец заговорила, может, расскажешь, что ты здесь делаешь?
— Нет.
— Серьёзно? Вообще ничего не расскажешь? Просто будешь сидеть тут, есть мою еду и издеваться надо мной, пока я тебя не выставлю?
— Примерно так. Тебя это устраивает?
Он рассмеялся и кивнул.
Но потом снова посмотрел на неё.
По-настоящему посмотрел.
Улыбка исчезла с его лица.
— Ты правда… всё это время ничем не занималась? Два года? Ты ни разу…?
Николь уставилась на свой бейгл.
Логан болезненно поморщился.
— Прости, — тихо сказал он. — Я просто подумал…
Николь пожала плечами, ковыряя окаменевшую чернику.
Когда она наконец снова подняла взгляд, Логан смотрел прямо на её обручальное кольцо.
Это длилось всего мгновение.
Моргни она — и не заметила бы.
Но она заметила.
— Я… эм…
Челюсть словно налилась свинцом.
Она изо всех сил сдерживала слёзы.
Обычно у неё это хорошо получалось.
Но сейчас она была слишком пьяна.
Слишком устала.
И ей совсем не хотелось развалиться на части перед Логаном.
Последний раз это случилось… тогда, в том коридоре… почти три года назад?
Это был один из худших дней в её жизни.
Ему не нужно снова видеть её такой.
— Николь? — тихо позвал он. — Что происходит? Почему ты здесь? Что-то случилось?
Николь уже была готова выдумать какую-нибудь нелепую историю.
Но вместо этого из неё сама вырвалась правда.
— Кажется… сегодня вечером мой брак закончился.
У Логана приоткрылся рот.
На мгновение воцарилась тишина.
А потом он посмотрел на неё и — как делал всегда, когда происходило что-то плохое, — опустил голову.
— Мне очень жаль.
Несколько минут они просто сидели молча.
Ничего не делая.
Ничего не говоря.
Николь крутила кружку по столешнице.
Логан отклеивал этикетку от бутылки с пивом.
Оба смотрели вниз.
Наконец Логан соскользнул со столешницы, спросил, знакома ли Николь с древней и почитаемой традицией заедать свои чувства, после чего кинул ей литровое ведёрко мороженого и огромную ложку. Она рассмеялась и тут же принялась есть, пока он обстоятельно объяснял все слабые места буллпена Mariners, пересказывал последние офисные сплетни и с неожиданной страстью произносил длинную тираду против дыни.
И к тому моменту, когда Николь, пошатываясь, вернулась в свой большой пустой дом и забралась в холодную одинокую постель, у неё уже появилось слабое подозрение, что Мари была права.
Что Логан Милгрэм солгал ей.
И что ему вовсе не было жаль.
Совсем не было.