Страница 11 из 130
6 Слабое подозрение
Николь, пошатываясь, поднялась на крыльцо дома Логана Милгрэма, которое, казалось, слегка кружилось вместе с ней, и очень долго водила затуманенными кончиками пальцев по облупившейся зелёной краске его входной двери. Очень, очень долго. Мари — всё ещё в рабочей одежде и прихлёбывая текилу из дорожной кружки — высунулась из-за куста.
— Ник! Позвони уже в дверь!
Николь шикнула на неё и закрыла глаза. Медленно вдохнула. Затем выдохнула. Она умоляла мозг приказать руке нажать на кнопку звонка, но ничего не происходило. Рука так и висела в воздухе — тяжёлая, неподвижная, всего в нескольких сантиметрах от покрытого ржавчиной звонка.
— Николь! Просто нажми!
— Не торопи меня! Я думаю!
Ещё когда они были у Мари — вся эта затея казалась отличным способом отвлечься. Даже весёлым. Они рылись в куче одежды, которую Николь за эти годы успела оставить у неё дома, пытаясь найти самые короткие джинсовые шорты, а потом, умирая со смеху, выбежали на улицу. Но сейчас? Здесь? Стоя перед квартирой Логана? Это было полным безумием.
Да, Николь была в стельку пьяна.
Но не настолько.
Это было совсем не в её духе.
Поэтому, слегка покачиваясь, она опёрлась рукой о потрёпанный солью и слегка переполненный почтовый ящик Логана, в последний раз бросила затуманенный взгляд на кованую цифру «2», прикреплённую к двери, и неловко начала разворачиваться.
И именно тогда это произошло.
Всё случилось так…
Так быстро.
Его ключи с грохотом упали на бетон.
Её руки безвольно опустились вдоль тела.
Они просто стояли и смотрели друг на друга.
С открытыми ртами.
Не двигаясь.
Сердце Николь бешено колотилось.
Глаза Логана широко распахнулись.
Его пальцы ослабли, отпуская ручку чемодана.
— Н-Николь?
Она не смогла произнести ни слова.
Не смогла пошевелиться.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Ты… ты в порядке?
Николь и Логан не виделись и не разговаривали больше двух лет.
С её последнего дня в Porter Sloane. Там же она познакомилась и с Мари.
Но с Логаном всё было иначе. Несмотря на то что они с Николь много болтали и успели хорошо подружиться, за пределами работы между ними ничего не существовало. Прошло два года и два месяца — и тишина. Николь даже ни разу не заглянула в его профиль на LinkedIn.
Они были чужими людьми.
И вот теперь Николь стояла у его двери пьяная.
Всё ещё не мать.
И, возможно, уже не жена.
Наконец она заговорила.
— Мне… очень-очень сильно нужно в туалет.
Он рассмеялся.
И этого оказалось достаточно.
В одно мгновение он снова стал именно таким, каким она его помнила: приподнятая бровь, лёгкое покачивание головой и его фирменная ухмылка на небритом лице.
— Николь Спайер, ты что, выпивала? В будний день?
— Ага.
— И явно не один бокал?
— Давненько такого не было.
— Да уж. — он сделал пару шагов к ней. У Николь перехватило дыхание. — Это заметно.
Она сглотнула.
Будь она трезвой, давно бы уже сбежала.
Но она была не трезвой.
Поэтому вместо этого очень внимательно посмотрела на него: тёмно-синие брюки, незаправленная рубашка, предплечья…
И её понесло.
— Как съездил? Ты всё время путешествуешь. Куда ездил? Мне нравится твоё растение.
— Эм… В Чикаго? — он слегка наклонил голову, затем бросил взгляд на полумёртвый папоротник, который, присмотревшись, скорее всего принадлежал соседям. — Слушай, ты… ты…
— О, обожаю Чикаго! Там так красиво. Не понимаю, почему туда не переезжает больше людей. Им стоило бы. Правда, там очень холодно. Всё из-за озёр, знаешь? И снег там такой холодный. Представляешь, люди ещё и севернее живут? Там же целая страна сверху! Это…
Он продолжал смотреть на неё — голова всё так же склонена набок, бровь всё так же приподнята — и почесал шею.
— Может, зайдёшь? Выпьешь чашку кофе?
Николь кивнула.
Издала какой-то странный писк.
Логан снова ухмыльнулся, поднял ключи, открыл дверь, включил свет и показал ей, где находится ванная. К тому времени как она добралась до кухни, он уже поставил вариться кофе.
— Садись, алкоголичка.
Николь снова издала тот самый странный звук и забралась на высокий барный стул, пока Логан ополаскивал кружку в раковине.
Квартира Логана не была роскошной. Таунхаус, довольно чистый, но уж точно не идеально прибранный. Здесь жили. Но жил бездетный взрослый мужчина, который четыре-пять раз в месяц уезжал в командировки. Самая настоящая холостяцкая квартира. Поцарапанный журнальный столик, старый серый диван, слишком большой телевизор. Скрипучие деревянные полы, лестница, застеленная ковролином, ярко-оранжевый горный велосипед в прихожей. И Николь неожиданно поняла, что ей здесь нравится.
— Ты успел поесть пиццу? — спросила она.
— Что?
— В Чикаго. Там такая вкусная пицца. Я уже два года не ела сыр. Представляешь? Мы как-нибудь должны туда съездить. Просто… поесть…
Слова продолжали вылетать сами собой. Они не имели никакого смысла.
Но Николь всё равно продолжала говорить.
— Просто ради развлечения… Ну, то есть… ради пиццы.
— Хорошо, — сказал он, доставая из морозилки свёрнутый бумажный пакет. Кажется, он ещё несколько раз лишний моргнул, хотя кто теперь мог сказать наверняка? Всё вокруг слегка перевернулось. — Но сначала, думаю, тебе срочно нужен тост.
— А мне кажется, я бы предпочла сразу умереть.
— До поездки в Чикаго или после?
Николь закрыла лицо руками и простонала.
Когда она наконец подняла голову, тостер Логана уже светился, а сам он стоял, заглядывая прямо в холодильник и улыбаясь как полный идиот.
— Итак. — он достал бутылку Red Stripe и с хлопком открыл её. — Ты отбилась от компании на девичнике? Или заблудилась по дороге домой из своего теннисного клуба?
— Неужели ты обо мне такого мнения?
— Очевидно, что нет.
Николь, складывавшая найденное на его заваленной вещами столешнице меню доставки в какую-то неописуемую геометрическую фигуру, попыталась понять, что он имел в виду, но сегодня её мозг категорически отказывался работать. К тому времени, как ей удалось собрать хотя бы половину связной мысли, Логан уже успел поболтать ни о чём пару минут, налить ей кофе и подвинуть тарелку.
На ней лежал самый странный бейгл, который она когда-либо видела.
— Почему он фиолетовый? Это плесень?
— Это черника! Я вообще-то отдал тебе лучший!