Страница 55 из 67
— Савелий сказал то, что ему донесли, — перебил её Демьян. — А донесли криво. Прохор, он же нам всё рассказал перед тем, как... — Демьян замолчал, подбирая слова. — Он помог вам бежать. Его поймали. А чтобы отвести подозрение от Гордея, которого искали как главного заговорщика, Прохора выставили главным изменником. Казнили его публично.
Эрис рухнула обратно на бревно. В голове всё перемешалось.
— А Гордей? Что с Гордеем?
Демьян пожал плечами:
— А вот о нём ничего не известно. Одни говорят — бежал в Дикое Поле к кочевникам. Другие — что сгинул в темницах посадника без следа. Но казнили не его. Точно знаю.
Эрис сидела, глядя в одну точку. В груди разгорался огонь, которого она не чувствовала уже полгода. Надежда. Жгучая, отчаянная надежда.
«Жив... Он может быть жив...»
Она резко встала.
— Мне нужно идти! — выпалила она.
Прохор и Демьян уставились на неё как на сумасшедшую.
— Куда идти-то? На ночь глядя? — пробасил Прохор.
Эрис не слушала. Она металась по поляне, собирая свои немногочисленные вещи.
— Я должна его найти! Я должна знать точно!
Братья переглянулись. Демьян поднялся и подошёл к ней, положив тяжёлую руку ей на плечо. Его голос был спокойным и твёрдым:
— Сядь. Поешь похлёбки. И послушай меня. Ты сейчас как стрела с сорвавшейся тетивы — летишь неведомо куда. Если он жив — он найдёт способ дать о себе знать. Или ты найдёшь его след на зимовье.. у отца.
Эрис посмотрела в его честные, открытые глаза и медленно выдохнула. Он был прав. Бросаться сломя голову в ночь было безумием.
Она села у костра. Демьян молча протянул ей миску с горячей похлёбкой. Она ела, не чувствуя вкуса. Мысли в голове путались, но одно было ясно: она больше не одна в своём горе и надежде.
*****
До зимовья Савелия-старшего они добрались ещё через два дня. Когда телега выехала на знакомую поляну, Эрис почувствовала, как к горлу подступает ком.
Всё было так же: покосившаяся изба под шапкой мха, поленница дров у стены, старый колодезный журавль. Из трубы шёл дымок.
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Савелий-старший. Он ничуть не изменился — такой же могучий и седой.
Он увидел Эрис и замер на секунду. А потом его лицо расплылось в широкой улыбке:
— Вернулась! Живая! Ну наконец-то!
Он спустился с крыльца и обнял её так крепко, что у неё затрещали кости.
— Я знал... Я говорил этим городским дурням — жива она!
Эрис обняла его в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения. Она была дома.
Савелий-старший отпустил её и кивнул братьям-охранникам:
— Спасибо, что довезли Эрис в целости.
Прохор и Демьян переглянулись:
— Да мы что... Мы завсегда пожалуйста...
Савелий уже тащил Эрис в избу:
— Заходи! У меня как раз уха из тайменя на печи томится! И Мурка заждалась!
И тут из-за печи сверкнули два знакомых жёлтых глаза. Мурка вышла навстречу Эрис и громко мурлыкнула, ткнувшись ей в ноги мокрым носом.
Эрис вошла в избу. Здесь пахло дымом, сушёными травами и домом.
Она вернулась туда, где всё началось. И теперь ей предстояло понять, чем всё должно закончиться.