Страница 54 из 67
Глава 22
Весна в том году выдалась поздней и холодной. Снег в посаде сошёл лишь к маю, обнажив чёрную, мокрую землю и кучи мусора, скопившиеся за зиму. Эрис стояла на крыльце дома Савелия и Аксиньи и смотрела, как с крыш капает талая вода. Этот звук, монотонный и безнадёжный, сводил с ума.
Прошло уже полгода с тех пор, как она вернулась. Полгода пустоты. Воевода, узнав о её возвращении, предлагал ей вернуться в дружину. Она отказалась. Как она могла? Каждый раз, проходя по плацу, она видела место, где они с Гордеем спорили, где он учил её держать меч. Каждый взгляд Лютавы или Миланы был полон сочувствия, которое было хуже презрения.
В посаде её считали то ли призраком, то ли сумасшедшей. Шептались за спиной. «Вон, идёт та, что из плена вернулась.... А сотник-то наш, Гордей, из-за неё сгинул...».
Эрис не могла здесь больше находиться. Воздух в избе Савелия-младшего казался ей спёртым. Смех Аксиньи, её забота — всё это было добром, которое она не заслужила. Она была здесь чужой. Чужой и сломанной.
Её тянуло в тайгу. К тишине. К зимовью Савелия-старшего. Там, в той избушке, она была счастлива. Там она была сильной. Там она сможет восстановиться. Найти новый смысл.
Решение было принято и Эрис начала сборы.
— Уходишь? — голос Савелия-младшего раздался за спиной.
Эрис обернулась. Он стоял в дверях, вытирая руки полотенцем. В его взгляде смешались грусть и понимание.
— Да. Не могу больше. Здесь... всё напоминает о нём.
Савелий кивнул:
— Понимаю. Думаю, что ты на зимовье к отцу собралась, если так, он будет рад.
Эрис немного смутившись, ответила:
-Да, я решила на зимовье мне будет лучше. Сейчас. Да и деду помощь не помешает.
Он помолчал, глядя на серое небо.
— Я дам тебе припасов. И охрану дам. Дорога дальняя, не девичья.
Эрис упрямо сжала губы:
— Я сама могу за себя постоять.
Савелий нахмурился:
— Не спорь! Я не для себя прошу — для моего спокойствия. Возьмёшь двоих ратников из бывших дружинников. Они люди надёжные, проверенные.
Спорить было бесполезно. Эрис знала: если она откажется, Савелий просто не даст ей телегу с припасами.
— Хорошо, — кивнула она.
***
Через три дня небольшой обоз был готов к выходу. Это была крепкая телега, запряжённая парой гнедых лошадей. Поверх мешков с мукой, крупами и солониной были уложены тёплые одеяла и запасная одежда. Савелий лично проверил каждую мелочь.
Охрану он подобрал серьёзную: два молчаливых брата-богатыря, Прохор и Демьян. Они были ветеранами многих походов, говорили мало, но дело своё знали туго.
Аксинья вышла проводить их до околицы. Она обняла Эрис так крепко, что та едва могла дышать.
— Береги себя, доченька... А надумаешь, возвращайся... Мы тебе всегда рады.
Эрис погладила её по спине:
— Надумаю, вернусь.
Аксинья отстранилась и сунула ей в руки небольшой свёрток.
— Возьми. Тут пироги с зайчатиной... в дорогу.
Эрис улыбнулась впервые за много дней:
— Спасибо.
Она подошла к Савелию-младшему и крепко пожала ему руку:
— Спасибо за всё... за дом.
Он кивнул:
— Ты всегда можешь вернуться. Здесь тебя ждут.
Эрис забралась на козлы телеги рядом с Прохором, который правил лошадьми. Демьян шёл рядом, держа руку на рукояти меча.
Телега тронулась с места, скрипя колёсами по сырой земле. Эрис последний раз оглянулась на посад.
Она уезжала в прошлое. Туда, где не было ни Гордея, ни Харальда, ни боли потерь. Туда, где был только лес, тишина и старик-охотник, который научил её выживать в этом мире.
Впереди лежал долгий путь в тайгу. Путь домой.
Дорога в была долгой и монотонной. Телега, поскрипывая, катилась по разбитому весеннему тракту. Лес, сначала редкий и прозрачный, становился всё гуще, смыкая над ними свои зелёные своды. Воздух здесь был другим — густым, пахнущим хвоей, влажной землёй и прелыми листьями. Это был запах дома.
Эрис ехала на козлах рядом с Прохором. Демьян шёл рядом с телегой, зорко поглядывая по сторонам. Братья были неразговорчивы, и это устраивало Эрис. Ей не хотелось пустой болтовни. Она была погружена в свои мысли, которые, словно волки, кружили вокруг одного и того же: "Как жить? А что если попробовать вернуться? Поискать портал и..."
На второй день пути они остановились на привал у небольшой лесной речки. Место было удобным: пологий берег, старое кострище в кругу камней и поваленная сосна, на которой можно было сидеть.
Пока Прохор распрягал лошадей, а Демьян ходил за водой к реке, Эрис принялась разводить костёр. Дрова были сухими, и пламя занялось быстро, потрескивая и выбрасывая в вечернее небо снопы искр.
Демьян подвесил над огнём котелок с водой и бросил туда горсть пшена и кусок вяленого мяса. По лесу поплыл густой, сытный аромат похлёбки.
Эрис сидела на поваленном дереве, протянув руки к огню, чтобы согреться. Вечерний лес затихал, готовясь ко сну.
— Давно я не ела такой походной еды, — тихо сказала она, скорее себе, чем кому-то.
Демьян, помешивавший варево деревянной ложкой, хмыкнул:
— Это ещё что... Вот у нас в походе на Булгарию бывало и похуже. Сухари да вода.
Прохор, который чистил лошадей неподалёку, буркнул:
— Ты про Черноград лучше расскажи. Ты ж там бывал.
Демьян нахмурился и бросил на Эрис быстрый, внимательный взгляд. Он явно не хотел продолжать этот разговор.
— А что там рассказывать? — проворчал он. — Город как город. Стены высокие.
Но Прохор был не из тех, кого легко остановить.
— Да брось! Ты ж сам рассказывал, как вы там с сотника выручали... как его... Гордея...
Эрис вздрогнула. Она медленно повернула голову и посмотрела на Демьяна. Её сердце пропустило удар.
— Гордей? — её голос прозвучал хрипло. — Вы... вы знали сотника Гордея?
Демьян перестал мешать похлёбку. Он долго молчал, глядя в огонь.
— Знать-то знал... — наконец сказал он. — Да только незачем тебе о нём говорить.
— Почему? — Эрис встала и подошла ближе к костру. Пламя отбрасывало на её лицо резкие тени. — Что с ним стало?
Демьян вздохнул и отложил ложку. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Слушай сюда, девка... В Чернограде казнили не Гордея. Казнили Прохора-купца.
Эрис показалось, что мир покачнулся.
— Что?.. Но Савелий сказал...