Страница 50 из 67
Глава 20
Путь в земли Великого Князя был долгим и изматывающим. Сначала их ждал морской переход на тяжёлой купеческой ладье, которая, скрипя и покачиваясь, несла посольство Гликании через неспокойные воды.
Море Эрис не любила. В её мире, в мире снега и скорости, горизонт всегда был твёрдой, надёжной линией. Здесь же горизонт был зыбким, обманчивым. Он сливался с серым, свинцовым небом, и казалось, что корабль висит в бесконечной пустоте. Запах соли и гниющих водорослей забивал ноздри, а монотонный скрип снастей и плеск волн убаюкивали, сводя с ума.
Она проводила всё время на палубе, у борта. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из запретной тугой косы и пытался пробраться под тёплый плащ. Она смотрела на воду и думала о Гордее. О том, как он там? Жив ли? Знает ли, что она жива?
Сэр Эдвард, видя её состояние, лишь однажды сказал:
— Море смывает следы, Эрис. Но оно же и приносит новые. Не теряйте надежды.
Спустя две недели плавания ладья причалила в порту на северном побережье. Здесь начиналась сухопутная часть пути. Посольство пересело в огромный, богато украшенный обоз. Десятки повозок, запряжённых волами и лошадьми, везли подарки для Великого Князя, провиант и личное имущество посла. Охрана была усилена: помимо наёмников-северян, к отряду присоединились дружинники из местных земель, нанятые для сопровождения.
Эрис ехала верхом рядом с повозкой сэра Эдварда. Леди Маргарет брезгливо морщилась от дорожной пыли, а мастер Бриггс строчил в своём блокноте, описывая флору и фауну.
Природа менялась. Море уступило место бескрайним степям, которые к осени выгорели до жёлто-бурого цвета. Ветер здесь был другим — сухим и колким, пахнущим полынью и свободой. По ночам обоз вставал кругом, выставляя часовых. Небо было низким и звёздным, каким оно бывает только в степи.
Именно здесь способности Эрис проявились в полной мере.
На третью неделю пути, когда до границ княжества оставалось всего несколько дней пути, это случилось.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая степь в багровые тона. Обоз медленно полз по дну широкого оврага. Внезапно Эрис напряглась. Её слух, обострённый годами тренировок, уловил то, что другие пропустили: тихий свист ветра в оперении стрелы.
— К оружию! — закричала она по-гликански, выхватывая лук.
Но было поздно. С гребня оврага, из-за валунов и сухих кустов, на них хлынула волна разбойников. Это были не просто оборванцы. Это были опытные воины — в кожаных доспехах, с кривыми саблями и луками.
Завязалась жестокая битва. Охранники бросились защищать обоз. Возницы пытались развернуть повозки.
Эрис действовала как в тумане. Мир сузился до одной точки.
«Вдох... Выдох...»
Её лук запел свою смертельную песню. Стрела за стрелой находили цель в сгущающихся сумерках. Она не думала, она просто делала то, чему её учили в этом мире.
Сэр Эдвард, вооружившись мечом одного из павших охранников, бился как лев у своей повозки. Но врагов было слишком много.
Один из разбойников, огромный детина с рыжей бородой, прорвался сквозь строй охраны и бросился прямо на посла, занося над головой окровавленную секиру.
— СЗАДИ!— закричала Эрис.
Она была слишком далеко. Она не успевала добежать.
Сэр Эдвард обернулся, но его меч был скрещён с саблей другого противника. Он был открыт для удара.
В этот момент Эрис сделала то, что казалось невозможным. Она вложила в лук сразу две стрелы — приём, который она отрабатывала долгими зимними вечерами на стрельбище.
«Две цели... Один вдох...»
Щелчок тетивы был почти не слышен в грохоте битвы.
Две стрелы сорвались с лука одновременно. Первая вонзилась в шею рыжебородого разбойника чуть ниже уха. Вторая — точно в глаз.
Секира со звоном упала в пыль в шаге от сэра Эдварда.
Бой закончился так же внезапно, как и начался. Оставшиеся разбойники, видя гибель своего вожака и яростное сопротивление охраны, отступили в степь и растворились в темноте.
На поле боя остались лишь стоны раненых и запах крови.
Сэр Эдвард подошёл к Эрис. Он был бледен, его камзол был порван и испачкан кровью (к счастью, чужой). Он посмотрел на мёртвого разбойника, а затем на Эрис. В его взгляде было безграничное уважение и... благодарность.
— Вы спасли мне жизнь, — сказал он тихо.
Эрис опустила лук и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.
— Это мой долг, милорд.
Сэр Эдвард покачал головой:
— Нет. Это больше чем долг. Вы спасли не просто посла Гликании. Вы спасли будущее двух королевств. Отныне я Ваш должник.
Он взял её за руку — жест, немыслимый для аристократа по отношению к простолюдинке-воину.
— Просите что угодно, Эрис из-за Каменного пояса. И клянусь честью Гликании: я выполню любую Вашу просьбу.
Эрис посмотрела ему в глаза и поняла: её возвращение домой теперь зависит не от случая или удачи.
Она только что купила себе билет домой ценой жизни врага своего спасителя.
Посольство Гликании прибыло в стольный град Великого Княжества поздней осенью. Воздух уже пах первым снегом, а купола церквей, казалось, стали ещё ярче на фоне свинцового, низкого неба.
Приём был назначен в огромном деревянном тереме, где Великий Князь вершил суд и принимал послов. Эрис шла в свите сэра Эдварда, одетая в свой лучший (и единственный) тёмно-синий кафтан, подаренный мастером Бриггсом. Леди Маргарет шла впереди, прямая как струна, всем своим видом демонстрируя благородное происхождение. Эрис же, по обыкновению, была тенью — молчаливой и внимательной.
Внутри Гридница поражала воображение. Это был огромный зал с высокими сводами, поддерживаемыми массивными дубовыми колоннами, покрытыми искусной резьбой. Стены были увешаны шкурами медведей и оружием: мечами, топорами, щитами с гербами знатных бояр. В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон, а на нём сидел Великий Князь Всеволод Ярославич.
Это был грузный мужчина лет пятидесяти, с окладистой русой бородой, в которой уже пробивалась седина. Его лицо было красным и властным, а маленькие, глубоко посаженные глаза под густыми бровями смотрели цепко и оценивающе. Одет он был в роскошный кафтан из алого бархата, расшитый золотом, а на груди висела массивная золотая цепь — знак его верховной власти. Он напоминал большого, сытого медведя, который привык, что всё в его лесу происходит по его воле.