Страница 42 из 67
Глава 16
Путь по степи был похож на страшный сон. Дни слились в одно бесконечное, изматывающее движение. Кочевники гнали лошадей без жалости, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы дать отдых животным. Эрис не кормили, лишь изредка кто-то из воинов, фыркнув, протягивал ей кожаный бурдюк с кислым, перебродившим кобыльим молоком — кумысом. Она пила, потому что жажда была страшнее унижения.
Её не связывали так крепко, как в первый день. Поняв, что она не пытается бежать, воины ослабили верёвки, но их взгляды стали другими — липкими, оценивающими. Они переговаривались между собой на своём языке, и хотя Эрис не понимала слов, она безошибочно угадывала смысл по их ухмылкам и жестам. Слово "катын" повторялось чаще других.
Старший отряда, тот самый седой воин со шрамом, которого остальные, кажется, звали Бек, держался особняком. Он не подходил к ней, но его глаза следили за каждым её движением неотрывно, словно она была не пленницей, а редким и опасным зверем, которого он ещё не решил, как использовать.
На пятый день пути пейзаж изменился. Холмистая степь уступила место бескрайней равнине, где лишь изредка виднелись низкие, кривые деревья у пересохших русел рек. А на горизонте появились тёмные точки.
Это был селение кочевников.
Когда они подъехали ближе, Эрис увидела не просто кочевье, а целый город из повозок и шатров. Десятки юрт из войлока и шкур образовывали огромные круги — роды и кланы. В воздухе висел запах дыма от костров, жареного мяса и кислого духа огромного скопления людей и скота. Повсюду бегали дети, лаяли собаки, ревели верблюды. Это был живой, дышащий организм, и Эрис предстояло стать его частью.
Её стащили с лошади у самого большого шатра в центре аула — белой юрты, украшенной конскими хвостами и вышивкой из золотой нити. Бек что-то гортанно крикнул, и из шатра вышел толстый, богато одетый старик с маслянистыми глазками. Он окинул Эрис оценивающим взглядом с головы до ног и расплылся в довольной улыбке, поглаживая седую бороду.
Бек сплюнул на землю и что-то резко сказал старику. Тот засмеялся, похлопал Бека по плечу и махнул рукой двум молодым воинам.
Эрис поняла всё без слов. Её передали как товар.
Её отвели в дальний край аула, где стояли шатры победнее. Один из воинов откинул полог грязной, засаленной юрты и грубо втолкнул её внутрь.
Внутри было темно и душно. Пахло застарелым потом, мокрой шерстью и чем-то кислым. В центре тлел очаг, над которым висел котелок с каким-то варевом.
Эрис упала на кучу вонючих шкур в углу. Сил не было даже на то, чтобы плакать.
Дни потянулись своей унылой чередой. Её кормили объедками — кусками жёсткой баранины и чёрствыми лепёшками. Вода в бурдюке была тёплой и отдавала кожей. Она потеряла счёт времени.
Иногда к шатру подходили люди. Они заглядывали внутрь, отпускали пару скабрезных шуток и уходили, гогоча. Эрис научилась не обращать на них внимания. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.
Но однажды полог шатра откинулся с громким шорохом. На пороге стоял Бек.
Он вошёл внутрь один. В руках у него была деревянная чаша с дымящимся мясом. Он молча поставил чашу перед ней на землю и сел рядом на корточки, скрестив ноги.
Эрис не шевелилась.
— Ешь, — сказал он на ломаном русском языке.
Она удивлённо вскинула на него глаза. Это были первые человеческие слова, которые она услышала здесь.
Бек усмехнулся, заметив её реакцию.
— Ты... воин? — он произнёс это слово с уважением. — Сильный воин. Я видеть твой бой у реки. Много стрел. Быстрые руки.
Он помолчал, глядя на огонь очага.
— Ты не катын для моих воинов. Ты... — он поискал слово. — Ты как волчица. Волчицу нельзя держать на цепи. Она умрёт или загрызёт хозяина.
Он снова посмотрел на неё своим тяжёлым взглядом.
— Ты будешь моей женой.
Это не было вопросом. Это был приговор.
Эрис похолодела. Так вот что значили их взгляды... Не просто пленница для утех или рабыня для работы. Её прочили в жены предводителю клана.
— Нет, — прошептала она хрипло.
Бек пожал плечами:
— У тебя нет выбора. Здесь ты никто. А я — Бек. Я даю тебе честь.
Он встал и вышел из шатра так же молча, как и вошёл.
Эрис осталась одна в темноте. Перед ней стояла чаша с горячей едой, но аппетит пропал окончательно.
«Так не может быть..»— прошептала она в пустоту шатра. — «Найдите меня... Пожалуйста».
Непокорность Эрис, словно заноза, задевала гордость Бека. Он смотрел на неё и видел не просто красивую пленницу, а вызов. Её прямой, ненавидящий взгляд, её прямая спина, даже когда она сидела в грязи у его шатра, — всё это было для него оскорблением. Он предложил ей честь, а она... она посмела сказать «нет».
Насиловать её он не стал. Ему нужна была покорная жена, а не волчица.
Решение было принято быстро и бесповоротно. Она не станет его женой. Он сломает её иначе. Он продаст её. На невольничьих рынках у Казарского моря за красивую рабыню с севера давали хорошую цену.
— Кара!— рявкнул он, и к нему тут же подбежал юркий помощник.
Эрис не понимала их разговор, но по взгляду Бека, полному ледяного презрения, она поняла: её судьба решена. Её выволокли из шатра и присоединили к небольшой группе других пленников — угрюмых мужчин и женщин, захваченных в набегах. Их связали одной длинной верёвкой, словно скот.
Путь к морю был долгим и мучительным. Они шли пешком, под ледяным, пробирающим до костей ветром, глотая пыль из-под копыт коней охраны. Эрис молчала, экономя силы. Она видела, как один из пленников, молодой парень, упал от изнеможения. К нему тут же подъехал всадник и, не говоря ни слова, полоснул его саблей по горлу. Тело так и осталось лежать на обочине.
«Здесь нет места слабости»,— поняла Эрис. Её дух был не сломлен, но он научился прятаться глубоко внутри, за маской безразличия.
Через пару недель они вышли к морю. Это было Казарское море — огромное, серо-синее, сливающееся на горизонте с таким же свинцовым небом. В нос ударил незнакомый, резкий запах — смесь соли, гниющих водорослей и смолы.
У причала покачивались на волнах ладьи— длинные, хищные корабли с высокими носами, украшенными резными головами драконов или неведомых зверей. На берегу царила суета: грузили тюки с мехами и воском, бочки с мёдом и солониной. Это был огромный портовый рынок.
Бек передал Эрис и ещё нескольких пленников другому торговцу — толстому греку с бегающими глазками и липкими руками. Он осмотрел Эрис так же внимательно, как Бек, разве что не дёргал за волосы.