Эрис. В поисках счастья

Глава 14

Возвращение Эрис в посад было встречено с удивлением и радостью. Поляницы обнимали её, Лютава молча похлопала по плечу, а Искра не умолкала ни на минуту, расспрашивая о Чернограде. Но Эрис отвечала односложно. Она была здесь, но душа её осталась там, на заснеженном берегу реки, где она в последний раз видела Гордея.

Харальд нашёл её на стрельбище через три дня после её возвращения. Весна уже вступала в свои права: снег стал рыхлым и ноздреватым, с крыш капало, а в воздухе пахло влажной землёй и талым льдом. Этот запах волновал кровь, делал воздух густым и тревожным, и Эрис не находила себе места. Ночи были бессонными. Она лежала, глядя в темноту, и видела перед собой то улыбку Гордея, то его лицо в момент их последнего поцелуя.

Она выпускала стрелу за стрелой, пытаясь физической усталостью заглушить душевную боль. Мишени уже были изрешечены так, что представляли собой решето.

— Эрис, — его голос раздался за спиной.

Она вздрогнула и обернулась. Харальд стоял, прислонившись к столбу коновязи. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Он смотрел на неё с той же нежностью и страстью, что и раньше.

— Я ждать. Долго ждать. Ты... ты вернуться. Я рад.

Он шагнул к ней, протягивая руки, чтобы обнять.

Эрис отступила на шаг. В её глазах он увидел не радость встречи, а холодную стену.

— Харальд... нам надо поговорить.

Его улыбка померкла. Он опустил руки.

— Плохой разговор?

Эрис глубоко вздохнула. Слова застревали в горле. Как сказать ему? Как объяснить?

— Я... я должна тебе кое-что сказать. Когда мы были в Чернограде... случилось кое-что важное.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я вышла замуж.

Харальд замер. Его лицо окаменело.

— За ...муж? За кто?

Эрис сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— За Гордея.

Имя упало между ними, как камень в тихую воду.

Реакция Харальда была мгновенной и страшной. Его лицо исказилось от ярости и боли. Он сжал кулаки.

— Гордей? Сотник? Этот... этот надменный пёс?

Он сделал шаг к ней, его глаза метали молнии.

— Ты обещать быть со мной! Ты говорить «да»! А теперь... теперь ты выбирать его?

Эрис покачала головой:

— Это не так! Всё не так! Это случилось там... В Чернограде. Мы были вместе. Мы рисковали жизнью. Это... это было по-настоящему.

Харальд горько рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— По-настоящему? А я? Мои чувства — это не по-настоящему? Я ждать тебя! Я любить тебя!

Его голос сорвался на крик.

— Ты лгать мне! Всё это время ты думать о нём!

Он отвернулся, пытаясь совладать с собой. Когда он снова посмотрел на неё, в его глазах была не только злость, но и глубокая, жгучая ревность.

— Он знать? Он знать про нас? Про наши встречи?

Эрис опустила голову:

— Нет. Никто не знает. Это... это было до него.

Харальд сплюнул на землю.

— Ты делать выбор. Хорошо. Ты выбирать его. Но ты... ты разбивать моё сердце.

Он больше не смотрел на неё. Он развернулся и пошёл прочь по раскисшей дороге, не оглядываясь.

Эрис осталась одна на стрельбище. Вокруг звенела капель, пахло весной, но ей казалось, что мир погрузился в серую мглу. Она разбила сердце Харальду. Она причинила боль человеку, который был ей дорог как друг и как возлюбленный.

Но она не могла поступить иначе. Её сердце принадлежало другому. Тому, кто, возможно, уже никогда не вернётся.

С этого дня её тренировки стали манией. Она приходила на плац первой и уходила последней. Она бегала до изнеможения, пока ноги не отказывались держать её. Она стреляла из лука часами, пока пальцы не стирались в кровь. Милава больше не могла победить её в спарринге. Эрис двигалась как тень, её блоки стали стальными, а удары — точными и выверенными.

Лютава лишь качала головой:

— Ты себя в могилу сведёшь этой яростью.

А ночами она металась на своей лавке в казарме. Весенний ветер за окном сводил с ума. Кровь кипела от желания действовать, от тоски и страха.

«Жив ли он? Если спасся, то почему до сих пор не вернулся? А если...если его поймали?— думала она каждую ночь, глядя в темноту. — Мучают ли его в темнице? Или... или он уже давно мёртв?»

Она сжимала в ладони его кольцо — единственное, что у неё осталось — и шептала в пустоту:

— Вернись... Пожалуйста, вернись...

Весна была в самом разгаре: цвела черёмуха, пели птицы, но для Эрис мир был окрашен в цвета тревоги и ожидания. Она стала лучшей поляницей в отряде. Но эта победа была пустой без него.

Весна сменилась жарким, пыльным летом. Пришёл приказ от Великого Князя: дружина выступает. Цель похода держалась в секрете, но по лагерю ползли слухи — южные границы, Дикое Поле, набеги кочевников. Эрис не волновало, куда их ведут. Она просто хотела действия. Хотелось бежать, сражаться, делать хоть что-то, лишь бы не думать.

Её определили в отряд лучников. Это было её место. Здесь она чувствовала себя в своей стихии. Вечерами, когда огромный лагерь затихал, она до мозолей на пальцах натягивала тетиву, отрабатывая скорость и точность. Лютава, глядя на неё, лишь одобрительно хмыкала.

В походе Эрис старалась держаться особняком. Её сердце было закрыто на замок, а ключ от него, возможно, был потерян навсегда где-то на заснеженных улицах Чернограда. Харальд теперь командовал своим отрядом наёмников-норманнов. Он демонстративно не замечал её. На построении его взгляд скользил мимо, на привалах он не обращался к ней напрямую.

Но его равнодушие было показным. Эрис чувствовала его взгляд — тяжёлый, обжигающий — когда Харальд думал, что никто не видит. На коротких привалах она часто ловила его с другими девушками-поляницами. Он смеялся громче обычного, шутил с Искрой, которая краснела и хихикала, или фехтовал на палках с Милавой, поддаваясь ей и позволяя «победить».

— Смотри, как твой бывший старается, — шепнула ей как-то Искра во время дневного привала у реки. — Вон, с Милавой чуть ли не в обнимку сидит.

Эрис лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от лезвия ножа, которым она методично чистила свои ногти от грязи.

— Мне всё равно.

Это была правда. Ей действительно было всё равно. Вокруг Харальда вились другие женщины, но его взгляд — тот самый, серый и пронзительный — всё равно искал её в толпе. И не находя прямого ответа, он злился ещё больше.

А жизнь дружины шла своим чередом. Огромная колонна воинов медленно ползла на юг.

*****