Страница 36 из 67
— Слушай меня внимательно. Беги к тому мысу, — он указал рукой на изгиб реки, скрытый за поворотом. — Там есть рыбацкая хижина. Спрячься и жди меня до заката. Если я не приду... уходи одна. Возвращайся к воеводе. Расскажи все.
Эрис замотала головой:
— Нет! Я не брошу тебя!
Он сжал её плечи так сильно, что стало больно.
— Это приказ! Ты — наш единственный шанс передать сведения! Беги!
Он развернул её и толкнул в сторону мыса. Эрис сделала несколько шагов по скользкому склону, спотыкаясь, и обернулась.
Гордей уже не смотрел на неё. Он бежал навстречу стражникам, выхватывая меч. Это был отвлекающий манёвр.
Эрис застыла на месте, глядя, как он принимает бой. Один против троих. Его меч сверкнул в тусклом зимнем свете.
«Беги!» — донеслось до неё его рычание.
Слёзы застилали глаза, но она заставила себя повернуться и побежать. Она бежала, не разбирая дороги, падая в сугробы, задыхаясь от холода и ужаса. Она слышала звон стали позади, но заставляла себя не оборачиваться.
Она добежала до мыса и нашла хижину — покосившуюся, занесённую снегом по самую крышу. Дверь была подперта палкой. Она ввалилась внутрь, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять дрожь.
В хижине было темно и пахло рыбой и сыростью. Она сползла на земляной пол и обхватила колени руками.
«До заката», — билось в её голове. — «Жди до заката»
Часы тянулись мучительно долго. Она сидела в темноте, вслушиваясь в каждый шорох ветра снаружи. Её сердце разрывалось от страха за Гордея и от чувства вины за то, что она здесь, в безопасности (относительной), а он там...
Когда небо в маленьком окошке начало сереть, а затем окрасилось в багровые тона заката, она поняла: Гордей не придёт.
Она осталась одна.
Эрис встала, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Гордей отдал приказ: «Вернись к воеводе». Это значило одно: ей нужно выбираться из Чернограда самой и доставить сведения о готовящемся ополчении.
Она была поляницей. Воином. И теперь ей предстояло выполнить самый трудный бой в её жизни — бой в одиночку.
Она поправила сарафан и решительно шагнула к двери. Пора было начинать свою игру.
На рассвете она выбралась из своего укрытия. Мир был укрыт густым туманом, который полз по льду реки, скрывая очертания Чернограда. Это было ей на руку. Она плотнее запахнула тулуп, который успела прихватить в спешке, и двинулась вдоль берега, стараясь держаться в тени прибрежных ив.
Её план был прост и безумен: выбраться из города через торговые ворота. Стража там была не такой бдительной, как у главных ворот детинца, а в утренней суете купцов и крестьян, везущих товар на торг, можно было легко затеряться. Главное — не привлекать внимания.
Она вышла к дороге, ведущей к воротам. Сердце колотилось где-то в горле. Мимо проехала телега, гружённая мешками с зерном. Возница, бородатый мужик в овчинном тулупе, скользнул по ней равнодушным взглядом.
Эрис опустила голову, пряча лицо под капюшоном, и пристроилась за телегой, делая вид, что идёт по своим делам. Она шла, глядя под ноги, чувствуя на спине холодный пот.
— Эй, девка! — раздался грубый окрик.
Эрис замерла. Медленно обернулась. К ней шёл один из стражников у ворот. Молодой парень с прыщавым лицом и глупой ухмылкой.
— Ты кто такая? Куда идёшь?
Эрис заставила себя улыбнуться как можно беззаботнее.
— На торг, к сестре иду, она там пирогами торгует. Помочь ей надо.
Стражник подошёл ближе, окидывая её сальным взглядом.
— А чего одна? Где муж-то?
Эрис похолодела. Это был самый опасный вопрос.
— Так... помер он, — сказала она тихо, опуская глаза и изображая скорбь. — Вот, перебиваюсь как могу.
Стражник на секунду смутился от её тона, но его ухмылка тут же вернулась.
— Эх, беда-то какая... Ну, иди уж. Только это... — он схватил её за локоть. — Может, вечером заглянешь ко мне на пост? Я б тебя... приютил.
Эрис почувствовала, как внутри закипает ярость. Она подняла на него взгляд, и в её карих глазах сверкнул такой огонь, что парень невольно отступил на шаг.
— Руки убери, — прошипела она так тихо и холодно, что у него по спине пробежал мороз. — А то ведь я не только пирогами торговать умею.
В её голосе прозвучала такая скрытая угроза, что стражник тут же отпустил её руку и отступил ещё на шаг.
— Да я что... я ж по-доброму... Иди уж...
Эрис не стала дожидаться продолжения. Она быстро проскользнула мимо него и затерялась в толпе людей, входящих в ворота. Она шла, не оглядываясь, пока не убедилась, что стражник не преследует её. Только тогда она позволила себе выдохнуть.
Она была на свободе. Но её миссия не была завершена. Ей нужно было вернуться домой.
*****
Путь назад был долгим и одиноким. Она шла пешком по заснеженному тракту, ночуя в заброшенных избах или просто зарываясь в стог сена. Еду — кусок хлеба или вяленого мяса — она выменивала у крестьян на украшения. Не тронула только серебряное колечко с янтарем. Это было последнее напоминание о Гордее.
Дни сливались в одно серое пятно. Холод, усталость и голод стали её постоянными спутниками. Но она шла. Шла ради него. Ради той правды, которую они узнали.
Спустя две недели, оборванная и измученная, она наконец увидела вдали знакомые стены своего посада.
Ворота детинца открылись перед ней со скрипом. Стражник узнал её не сразу.
— Эрис? Ты ли это? Откуда?
Она ничего не ответила. Молча прошла во двор и направилась прямиком к воеводским палатам. Каждый шаг давался ей с трудом, но она упрямо переставляла ноги.
Воевода принял её сразу же. Он молча выслушал её сбивчивый рассказ о Чернограде, о Феофане и Онуфрии, об ополчении, которое собирал воевода и о том, как они с Гордеем чудом избежали плена... или не избежали.
Когда она закончила и замолчала, глядя в пол пустыми глазами, воевода долго молчал.
— Ты выполнила свой долг, поляница Эрис, — сказал он наконец глухо. — Сведения бесценны.
Он встал из-за стола и подошёл к ней.
— А теперь иди. Отдыхай. Ты заслужила это.
Эрис кивнула и вышла из палаты. Она шла по двору детинца и смотрела на свои руки — грязные, с обломанными ногтями. Она выполнила приказ. Она вернулась с победой.
Но почему же тогда эта победа была такой горькой на вкус?