Страница 35 из 67
Глава 13
Следующие дни в Чернограде слились для Эрис в бесконечный калейдоскоп новых лиц, осторожных разговоров и напряжённого ожидания. Гордей, как и подобает купцу, с утра до вечера пропадал на торгу. Он встречался с Онуфрием, вёл долгие, скучные для непосвящённого разговоры о качестве воска и плотности меха, заключал пробные сделки. Он играл свою роль безупречно — в меру хитрого, в меру простодушного купца, ищущего лёгкой наживы.
Эрис же оставалась в гостевом доме, как и подобало купеческой жене. Днём она вышивала у окна, слушая болтовню других жён и дочерей купцов, которые заходили «навестить» новую гостью. Это был её фронт работы. Женская половина Чернограда оказалась не менее опасной, чем мужская. Здесь плелись интриги, обсуждались слухи о неверности жён, о разорившихся семьях и о внезапном богатстве вчерашних нищих.
— А я слышала, — шептала ей на ухо дородная жена купца Феофана, имя которой Эрис никак не могла запомнить, — что у посадника новая зазноба. Из простых! Говорят, девка-то писаная красавица, да только нрава крутого.
Эрис кивала, поддакивала, улыбалась, а сама запоминала каждое слово. Посадник. Его личная жизнь. Слабости сильных мира сего — это всегда ценный товар.
Вечером Гордей возвращался уставший, но довольный.
— Дело идёт, — говорил он, стягивая сапоги у порога. — Онуфрий клюнул. Пригласил на ужин в свой терем. В субботу.
Это был прорыв. Терем купца — это не просто дом. Это крепость, где ведутся самые тайные разговоры.
— Я пойду с тобой? — спрашивала Эрис.
Гордей качал головой:
— Нет. По их обычаям, женщины на такие ужины не допускаются. Ты останешься здесь. Но... ты должна быть готова. Я слышал в толпе на торгу... Воевода Чернограда собирает ополчение. И закупает оружие. Много оружия.
Это было именно то, что нужно было узнать воеводе.
Субботний ужин у Онуфрия стал для настоящим испытанием. Терем купца был богатым, но безвкусным: всё было завешано дорогими коврами, заставлено золотой посудой. Сам Онуфрий был сама любезность, но его маленькие глазки цепко следили за каждым движением Гордея.
Ужин был обильным: жареные лебеди, дичь, заморские фрукты. Разговор вёл Онуфрий. Он задавал вопросы о торговле в их княжестве, о пошлинах, о ценах на хлеб.
— А правда ли, — спросил он вкрадчиво, когда слуги убрали со стола и принесли хмельной мёд, — что ваш князь Всеволод Ярославич крепко держит власть? Не слышно ли о недовольстве среди бояр?
Гордей отпил мёда из кубка и спокойно ответил:
— Князь наш мудр и силён. А бояре... они всегда чем-то недовольны. Такова их природа.
Феофан тонко улыбнулся:
— Мудро сказано... А что говорят в народе? Готов ли он к... трудным временам?
Гордей выдержал его взгляд.
— Народ наш привык трудиться. И воевать, если придётся. Но мы люди торговые. Мы ценим мир и достаток.
На этом разговор о политике иссяк. Остаток вечера прошёл в пустых разговорах о ценах на соль и о том, что в этом году зима выдалась суровой.
Когда Гордей вернулся в гостевой дом по тёмным улочкам Чернограда, он был мрачен.
— Они нас прощупывают. Феофан — не просто купец. Он глаза и уши посадника. - делился он с Эрис, шагая по комнате туда-сюда
Она плотнее закуталась в шаль. Ее слегка морозило.
— Мы справимся?
Гордей остановился и повернул её к себе. В свете горящей свечи его лицо казалось высеченным из камня.
— Мы должны. Ради нашего князя. И... ради нас самих.
Он наклонился и поцеловал её — коротко, но страстно.
А через два дня их мир рухнул.
В гостевой дом прибежал взмыленный Прохор.
— Собирайтесь! — выдохнул он с порога их комнаты. — Уезжать надо! Срочно!
Гордей вскочил с лавки.
— Что случилось?
Прохор оглянулся на дверь и понизил голос до шёпота:
— Феофан... Он знает. Или догадывается. На торгу сегодня шепнули мне по-дружески: стража посадника ищет двух лазутчиков из соседнего княжества. Описания нет... но я-то знаю, кто это может быть!
Эрис почувствовала, как ледяная рука страха сжимает сердце.
— Но как? Мы же были так осторожны!
Прохор только развёл руками:
— Враги повсюду. Собирайте вещи! Я выведу вас через восточные ворота. Там стража подкуплена. Уходить надо сейчас!
Гордей быстро собрал их немудрёные пожитки в дорожный мешок. Эрис дрожащими руками натягивала тёплый тулуп прямо поверх сарафана — было не до переодеваний, под сарафан кожаные штаны.
Они выскользнули из гостевого дома через чёрный ход и побежали вслед за Прохором по узким, заснеженным улочкам посада к восточным воротам. Сердце Эрис билось где-то в горле. Они были так близко к провалу...
Впереди показались ворота детинца. Прохор махнул им рукой: «Туда!».
И в этот момент из-за угла соседнего дома вышли три фигуры в синих кафтанах стражи посадника. Увидев беглецов, они замерли на секунду, а затем один из них крикнул:
— Вот они! Держи лазутчиков!
Стражники выхватили мечи и бросились наперерез.
Это была ловушка. Их ждали.
Мир сузился до узкой улочки, до хриплого дыхания, до стука крови в висках. Эрис вцепилась в руку Гордея. Позади слышался топот — ещё стража. Их обложили.
— Туда! — рявкнул Гордей, дёргая её в тёмный, узкий проулок между двумя глухими заборами. Это был тупик.
Эрис в отчаянии оглянулась. Прохор, тяжело дыша, загородил собой выход.
— Бегите! Я их задержу!
Гордей не стал спорить. Он схватил Эрис за руку и потащил к забору. Это был высокий частокол из заострённых брёвен.
— Лезь! — приказал он.
Эрис, подобрав тяжёлый подол сарафана, вцепилась в мёрзлое дерево. Гордей подсадил её, и она, царапая руки, перевалилась на ту сторону, больно ударившись о землю. Вскочив, она увидела, как Гордей одним прыжком перемахнул через забор.
Сзади раздался звон стали и крик Прохора:
— Бегите, я сказал!
Они оказались в чьём-то заснеженном дворе. Гордей схватил её за руку, и они побежали, петляя между хозяйственными постройками. Слышались крики стражи, лай собак.
— К реке! — выдохнул Гордей. — Попробуем уйти по льду!
Они выскочили на крутой берег. Внизу чернела замёрзшая река. Лёд был неровным, покрытым сугробами.
Сзади послышался топот. Стражники уже выбегали на берег.
— Вон они! На льду не уйдёшь!
Гордей резко остановился и развернулся к ней. Его лицо было решительным и суровым.