Эрис. В поисках счастья

Глава 12

Зимняя дорога в Черноград была долгой и монотонной. День за днём обоз тащился по укатанному тракту, оставляя за собой вереницу следов на бескрайнем белом полотне. Мир вокруг казался вымершим: заснеженные ели, молчаливые перелески, поля, укрытые сугробами. Лишь изредка вдалеке виднелись дымы деревень, да вороньё с хриплым карканьем кружило над полем.

В санях, укрытых медвежьими шкурами, было тепло. Гордей следил за дорогой, его лицо было сосредоточенным, как и подобает купцу, озабоченному сохранностью товара. Эрис, или теперь уже Арина, сидела рядом, закутанная в тёплый тулуп. Она смотрела на его чёткий профиль, на то, как уверенно он чувствует себя в купеческом наряде, и сердце её сжималось от странной смеси нежности и тревоги.

На третий день пути, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-лиловые тона, Гордей остановил сани на опушке леса. Возницы из обоза расположились на привал, разожгли костёр.

— Пойдём, — сказал он тихо, протягивая ей руку. — Прогуляемся. Купец с женой могут позволить себе немного уединения.

Они отошли от лагеря, хрустя снегом. Воздух был морозным и чистым, пахло хвоей и дымом от костров. Некоторое время они шли молча.

— Тебе идёт это имя, — наконец нарушил тишину Гордей. — Арина. Звучит... Благородно.

Эрис (Арина) улыбнулась:

— А мне непривычно. Я всё время забываю откликаться.

Он остановился и повернулся к ней. Его взгляд был серьёзным.

— А мне непривычно видеть тебя такой. В шелках, с жемчугом... Я привык видеть тебя в пыли на плацу.

— И с мечом в руках? — она лукаво прищурилась.

— И с мечом, — кивнул он. — Но знаешь... та, на плацу, и ты сейчас — это один и тот же человек. Просто... разная оправа для одного и того же драгоценного камня.

Он взял её руку в свои, согревая её ладони. Его прикосновение было горячим даже сквозь варежки.

— В тот день, в светёлке... я потерял дар речи. Я вдруг увидел тебя по-настоящему. Не как упрямую новобранку, не как соперницу на ристалище. А как женщину. Красивую. Сильную. Ту, которую хочется... защищать.

Его голос стал тише, глубже.

— Я пытался это скрыть. За насмешками, за строгостью. Я думал, так будет проще. Но я ошибался.

Он поднял её руку и прижал к своей щеке.

— Эрис... Арина... я не знаю, что ждёт нас в Чернограде. И вернёмся ли мы вообще. Но я не могу больше притворяться. Эти дни в дороге... они показали мне всё яснее ясного. Я... я люблю тебя.

Эрис замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела в его глаза и видела там не сотника, не язвительного наставника, а мужчину, который только что открыл ей свою душу.

Это было так неожиданно и так не вязалось с его образом сурового воина, что Эрис тихо ахнула.

— Я знаю, я не могу предложить тебе сейчас ни дворца, ни богатой жизни, — сказал он, глядя на неё горящими глазами — У меня есть только мой меч, моя честь и моё сердце. Которое уже давно принадлежит тебе.

Он достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и вытряхнул из него на ладонь изящное серебряное колечко с золотисто-коричневым янтарём.

— Выходи за меня. Не понарошку, как сейчас. А по-настоящему. Стань моей женой.

Мир вокруг исчез. Остались только он, стоящий так близко, и его пронзительный, полный надежды взгляд.

Эрис взяла его лицо в свои ладони.

Он одним плавным движением заключил её в объятия.

— Это значит «да»? — его голос дрожал от волнения.

Эрис прижалась к его груди, слушая, как бешено колотится его сердце.

— Да... Да, Гордей. Это значит «да».

Он наклонился и поцеловал её — долго, нежно и страстно. Поцелуй был солёным от счастливых слёз.

Где-то вдалеке послышался окрик возницы:

— Эй, купец! Савельевы! Ужин готов!

Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Гордей надел кольцо ей на палец — оно оказалось впору.

— Пусть это будет нашей тайной до поры, — улыбнулся он. — Пока мы не вернёмся домой.

Эрис кивнула, сжимая его руку. Теперь у неё было не просто кольцо на пальце. У неё была надежда. И будущее, которое они построят вместе, когда закончится эта дорога и эта опасная игра в шпионов.

Они пошли обратно к костру, держась за руки, а над заснеженным лесом вставала первая звезда — единственная и яркая, как их любовь.

Черноград встретил их гулом и суетой, совершенно не похожей на сонную тишину их родного посада. Это был город-крепость, шумный, многолюдный, раскинувшийся на крутом берегу широкой, скованной льдом реки. Над деревянными стенами и теремами возвышались купола церквей, крытые осиновым лемехом, которые блестели на зимнем солнце, словно чешуя сказочного змея.

Обоз въехал в распахнутые ворота детинца, и Эрис-Арина с любопытством выглянула из-за полога саней. Всё здесь было другим: более богатым, но и более напряжённым. Стража на стенах была одета в одинаковые тёмно-синие кафтаны с серебряными шнурами, а на воротах висел незнакомый герб — вставший на дыбы медведь на золотом поле.

Их разместили в гостевом доме для купцов — длинном срубе с отдельными комнатами-клетями вокруг общей горницы. Комнатка, которую им выделили, была небольшой, но чистой и тёплой. В углу стояла широкая лавка-кровать, застеленная пуховой периной и горой одеял.

Как только за прислугой закрылась дверь, Арина с облегчением сняла тяжёлый головной убор — кокошник, украшенную жемчужными рясками. Волосы тут же рассыпались по плечам тёмной волной.

— Уф... Как же в этом тяжело, — выдохнула она, падая на перину. — Словно на голове целый терем носишь.

Гордей снял тулуп и присел рядом с ней. Он улыбнулся, глядя, как она с облегчением растирает виски.

— А мне нравится. Ты в этом... величественная. Как настоящая боярыня.

Арина фыркнула:

— Я себя чувствую куклой, которую нарядили и выставили на полку. В дружине было проще. Там всё понятно: враг — там, свой — здесь. А тут... тут всё — игра.

Гордей взял её руку и поцеловал ладонь.

— Это и есть игра. Но мы с тобой — хорошие игроки. Мы справимся.

Он встал и подошёл к небольшому витражному окну.

— Завтра я пойду на торг, искать знакомства с местным купечеством. Ты останешься здесь. Отдыхай. Но будь готова... Воевода сказал, что нас скоро пригласят на пир к посаднику.

Арина села на кровати, поправляя складки сарафана.

— Я буду готова. Но Гордей... будь осторожен. Я чувствую... здесь что-то не так. Воздух слишком густой.

Он обернулся и посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом.

— Я всегда осторожен. Особенно теперь, когда мне есть что терять.