Страница 31 из 67
— Не вертись! — строго сказала одна из женщин. — Это тебе не железки на плацу таскать. Это — золото да серебро. Привыкай.
Когда всё было готово, её подвели к тому же «зеркалу». Теперь на неё смотрела не просто купеческая жена. На неё смотрела молодая женщина, за спиной которой стоит серьёзная сила и деньги мужа. Взгляд её карих глаз стал глубже, в нём появилась незнакомая прежде поволока и достоинство.
— Ну вот, — удовлетворённо сказала старшая банщица. — Теперь ты не девка-воин, а боярыня купчиха Савельева. Смотри, мужа не посрами!
Эрис глубоко вздохнула. Воздух был пропитан ароматами трав и дорогими благовониями. Она чувствовала себя странно, скованно в этом тяжёлом наряде. Но она понимала: это её новая броня. И она должна научиться носить её так же уверенно, как носила свой кожаный доспех.
Её привели в небольшую светёлку в воеводских палатах, где на широкой лавке уже лежали её немногие вещи, упакованные в дорожный сундук.
Ночь прошла без сна. Эрис внимательно читала свою легенду. Запоминала, пересказывала сама себе несколько раз, пока не сбилась ни в одной детали.
На дворе было ещё темно, чернильно-синее звёздное небо ещё не засветлело на востоке, но по звукам, доносившийся через окно, Эрис поняла, наступило утро.
Эрис стояла у окна, глядя на заснеженный посад. Тяжёлый шёлк сарафана струился по полу, а ожерелье-гривна непривычно холодило шею. Она чувствовала себя птицей в золотой клетке.
Дверь скрипнула.
Эрис обернулась, ожидая увидеть кого-то из посыльных или, может, Аксинью, которая пришла проститься. Но на пороге стоял Гордей.
Он замер, словно наткнулся на невидимую стену. В его руке был его походный вещевой мешок, который он, кажется, совершенно забыл опустить. Его глаза расширились, и на лице отразилось чистое, незамутнённое изумление. Он смотрел на неё так, будто видел впервые.
Несколько долгих секунд в комнате висела звенящая тишина. Эрис почувствовала, как к щекам приливает жар. Она не знала, куда деть руки, и нервно теребила пояс.
— Гордей? — её голос прозвучал тихо и неуверенно.
Он моргнул, словно сбрасывая оцепенение. Вещевой мешок с глухим стуком упал на пол. Гордей медленно подошёл к ней, не отрывая от неё взгляда. В его глазах больше не было ни насмешки, ни командирской строгости. В них было что-то новое: восхищение, смешанное с почти мальчишеским удивлением.
— Ты... — он запнулся, подбирая слова. — Ты... невероятная.
Он остановился в полушаге от неё. Его взгляд скользил по её лицу, по уложенной косе, по переливающемуся изумрудному шёлку сарафана, по тяжёлому серебру украшений на шее и руках.
— Я видел тебя... разной. В портах и рубахе на плацу. В кожаном доспехе с луком. Но такой... — он покачал головой. — Я не знал, что ты можешь быть такой.
Эрис опустила глаза. От его взгляда ей было одновременно и сладко, и страшно.
— Это всё... это просто одежда.
— Нет, — его голос стал глуше. — Это не одежда. Это ты. Ты всегда была такой. Просто... пряталась.
Он протянул руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся жемчужной вышивки на её рукаве. Это прикосновение было почти невесомым, но Эрис вздрогнула так, будто её обожгло.
В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял воевода. Он окинул их обоих своим тяжёлым взглядом единственного глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Готовы? Обоз уже собирается у ворот.
Гордей мгновенно отдёрнул руку и вытянулся по струнке, снова становясь суровым сотником.
— Так точно, воевода. Готовы.
Воевода кивнул и жестом пригласил их следовать за собой.
Они вышли во двор детинца. Утро было морозным и ясным. У ворот уже стоял большой торговый обоз: с десяток гружёных саней, запряжённых крепкими лошадьми. Возницы в тулупах покрикивали на лошадей, проверяя упряжь.
Воевода подвёл их к самым богато украшенным саням. На облучке сидел возница в добротном тулупе и лисьей шапке.
— Вот ваш транспорт, — сказал воевода. — Вы — купец Гордей Савельев с молодой женой Ариной. Вы едете в Черноград налаживать торговлю мехами и воском. Ваша легенда проста и надёжна.
Он посмотрел сначала на Гордея, потом на Эрис.
— Ваша задача — слушать и смотреть. Особенно ты, — его взгляд упёрся в Эрис. — Женские разговоры на пирах и в теремах могут стоить целой битвы. Узнайте всё о дружине Чернограда и о намерениях их князя.
Он помолчал и добавил тише:
— И помните: вы теперь не воины в походе. Вы — торговцы. Хитрость для вас важнее силы меча.
Гордей помог Эрис забраться в сани. Внутри всё было устлано медвежьими шкурами для тепла. Он сел рядом с ней, запахнул меховую полость.
Воевода положил тяжёлую руку на плечо Гордея:
— Ты отвечаешь за неё головой. И не только как сотник.
Гордей серьёзно кивнул:
— Я помню ваш приказ, воевода.
Воевода отошёл в сторону и махнул рукой вознице:
— Трогай!
Щёлкнул кнут, лошади фыркнули паром и потянули сани вперёд. Эрис выглянула из-за полога. Детинец удалялся. Впереди лежала заснеженная дорога и неизвестность чужого княжества.
Она посмотрела на Гордея. Он сидел прямо, глядя перед собой суровым взглядом купца, отправляющегося в опасный путь ради прибыли. Но когда он почувствовал её взгляд, он чуть повернул голову и едва заметно улыбнулся ей краешком губ.
И в этой улыбке она увидела всё то же восхищение, что поразило его в светёлке. «Ты невероятная», — говорили его глаза.
Сани выехали за ворота посада и покатились по укатанному зимнему тракту на юг. Их путь лежал в Черноград.