Страница 30 из 67
Глава 11
Зима окончательно вступила в свои права. Детинец был завален снегом по самые крыши, а мороз по ночам трещал так, что, казалось, вот-вот расколет бревна стен. Дни стали короткими, синими, и жизнь в посаде замедлилась, словно сама природа затаила дыхание перед грядущими событиями. Дружина готовилась к большому походу на юг, и в воздухе висело напряжение.
В один из таких студёных дней, когда Эрис только вернулась с изматывающей тренировки по рукопашному бою, её нашёл посыльный.
— Эрис? К воеводе. Срочно.
Эрис замерла. Вызов к самому воеводе не сулил ничего обыденного. Она наспех умылась ледяной водой из кадки, пригладила волосы и оправила кожаный доспех. В груди смешались волнение и любопытство.
Палата воеводы встретила её привычным запахом воска и тепла от пышущей жаром печи. Воевода сидел за своим массивным столом, заваленным картами и свитками. Его единственный глаз, казалось, просвечивал насквозь. Он не предложил ей сесть.
— Эрис, — начал он без предисловий, не отрывая взгляда от какой-то грамоты. — Ты показала себя... перспективным бойцом. Твоя меткость и выносливость выше всяких похвал. Но для дружины нужны не только стрелки.
Он сделал паузу, постукивая костяшками пальцев по столу.
— Нам нужны глаза и уши там, куда дружине хода нет. Нужна хитрость, а не сила.
Эрис молчала, ожидая продолжения. Она чувствовала, что это лишь вступление.
— Завтра, на рассвете из посада выходит торговый обоз, — продолжил воевода. — Он идёт в соседнее княжество, в стольный град Черноград. Это наши союзники... пока что. Но нам нужно знать всё: о передвижении их войск, о настроениях при дворе князя, о тайных переговорах.
Он наконец поднял на неё тяжёлый взгляд.
— В этот обоз нужно внедрить своих людей. Разведчиков.
Воевода встал и подошёл к ней вплотную.
— Мы предлагаем это место тебе.
Эрис опешила. Это было неожиданно и... пугающе.
— Мне? Но почему я?
Воевода усмехнулся, и усмешка вышла хищной.
— Потому что ты — никто. Сирота из-за Каменных гор. У тебя нет прошлого, нет связей. Ты — чистый лист. А ещё... ты женщина. А женщины видят и слышат то, что недоступно мужскому уху. Они болтают на кухне, шепчутся в теремах. Ты можешь стать своей в этом змеином клубке.
Он вернулся за стол.
— По легенде ты будешь женой купца Гордея Савельева. Он едет в Черноград налаживать торговые связи.
Эрис похолодела. Гордей Савельев? Это же... Гордей! Он будет играть роль её мужа?
Воевода словно прочитал её мысли:
— Твой «муж» — сотник Гордей. Он будет изображать купца. Вы — молодая пара, ищущая счастья на чужбине. Ваша задача — втереться в доверие к местному купечеству и боярам. Слушать, смотреть, запоминать.
Он вперил в неё свой пронзительный взгляд.
— Это не прогулка. Это смертельный риск. Если вас раскроют... Князь Чернограда скор на расправу с лазутчиками.
Эрис выпрямила спину. Риск? Она всю свою жизнь в этом мире только и делала, что рисковала.
— Я согласна, воевода.
Воевода удовлетворённо кивнул:
— Я не сомневался. Ты из той же породы, что и твой наставник... Такой же нелюдимый волк-одиночка с твёрдым стержнем внутри.
Он протянул ей свиток:
— Здесь детали легенды. Выучи всё назубок.
Эрис взяла свиток дрожащими пальцами.
— Разрешите идти?
— Иди. И помни: теперь ты не просто поляница Эрис. Ты — глаза и уши Великого Князя Всеволода Ярославича.
Она вышла из палаты на негнущихся ногах. В голове шумело. Её жизнь снова сделает крутой поворот. Она станет женой Гордея... пусть и понарошку. И эта игра обещала быть самой опасной из всех, в которые она когда-либо играла.
Приказ воеводы был исполнен немедленно. Эрис проводили в торговую баню — большое, добротное срубленное строение на задворках посада, где обычно мылись купцы и их семьи перед дальними поездками. Внутри было жарко, пахло распаренным берёзовым веником и мылом.
Две дородные женщины, банщицы, уже ждали её. Они без лишних слов помогли Эрис раздеться. Она стеснялась своего тела, исчерченного шрамами от тренировок и загрубевшего от ветра и солнца. Но женщины лишь одобрительно цокали языками.
— Ишь ты, какая крепкая! — приговаривала одна, намыливая ей спину. — Не белоручка, сразу видно. И спина ровная, как у княжны.
После мытья её усадили на лавку и принялись за волосы. Длинные, густые, они были вымыты в отваре ромашки, который придал им глубокий каштановый оттенок и заставил виться ещё сильнее. Их долго расчёсывали деревянным гребнем, пока они не заблестели, а потом заплели в сложную, красивую косу, уложив её вокруг головы и закрепив костяными шпильками.
Затем началось самое главное — переодевание.
Ей принесли наряд. Это была не простая рубаха и сарафан, а дорогой купеческий наряд, призванный показать достаток и статус.
Сначала на неё надели тонкую, почти невесомую льняную рубаху с вышивкой по вороту и рукавам. Она была такой мягкой, что казалась второй кожей. Поверх рубахи надели поневу— юбку из тёмно-синей шерстяной ткани в клетку. Ткань была плотной, дорогой, привезённой, судя по всему, из далёких краёв. Понева была не просто юбкой, а сложным сооружением: она запахивалась спереди и закреплялась на талии узким плетёным пояском с кистями.
Сверху на всё это надели сарафан. Он был сшит из тяжёлого, переливчатого шёлка изумрудного цвета. Сарафан не имел рукавов, его широкие лямки были расшиты мелким речным жемчугом и золотой нитью. Он был длинным, до самого пола, и при ходьбе должен был величественно колыхаться.
Талию обвили широким парчовым поясом с тиснёным узором.
Эрис посмотрела на себя в отполированный металлический лист, служивший зеркалом. На неё смотрела незнакомка. Статная, красивая молодая женщина из богатой семьи. От привычной поляницы не осталось и следа.
Но это было ещё не всё.
Банщицы достали украшения. Это был завершающий штрих, превращающий её из просто красивой женщины в жену богатого купца.
На шею ей надели тяжёлое ожерелье-гривну из чернёного серебра. Оно плотно охватывало горло, а по центру спускался крупный камень — тёмно-красный гранат в золотой оправе.
В уши вдели длинные серебряные серьги с подвесками из того же граната. При каждом движении головы они тихо позвякивали.
На запястья надели два широких браслета из витой серебряной проволоки.
На пальцы нанизали несколько перстней с крупными камнями — один с бирюзой, другой с янтарём.
Эрис подняла руки к лицу. Украшения были непривычно тяжёлыми.