Страница 3 из 67
— На войну не на войну, а сердце всё равно не на месте, — вздохнула Елена Викторовна, прижимая дочь к себе так крепко, будто боялась отпустить.
Николай Андреевич захлопнул багажник и подошёл к ним. Он ничего не сказал, просто обнял обеих своих женщин сильными руками. В этом молчании было больше слов, чем в любой длинной речи.
— Ну что, поехали? А то Петрович там уже небось все часы взглядом просверлил, — сказал он наконец, отстраняясь. Голос его был ровным, но Эрис заметила, как дрогнули морщинки в уголках его глаз.
Поцелуи, последние наставления, обещание звонить каждый вечер. Наконец Эрис села в машину. Она опустила стекло и выглянула наружу.
— Я буду скучать! — крикнула она. — И в следующие выходные обязательно приеду! И на лыжной прогулке я тебя сделаю, слышишь? Обгоню на том самом подъёме!
Отец усмехнулся в усы:
— Это мы ещё посмотрим! Я тебе фору-то давать не собираюсь.
Мать только махала рукой, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы.
«Нива» тронулась с места, разбрызгивая комья мокрого снега из-под колёс. Эрис смотрела в заднее стекло до тех пор, пока родительский дом не скрылся за поворотом лесной дороги. На душе было тепло от прощания и немного грустно.
Дорога до спортивного лагеря занимала почти три часа. Сначала они ехали по поселковой грунтовке, а потом свернули на федеральную трассу. Мир за окном изменился. Вместо сказочного леса потянулись поля, укрытые ровным слоем снега, а затем замелькали перелески и редкие деревни с дымящими трубами.
Дед включил негромко радио. Из динамиков полился голос диктора, говорящий о прогнозе погоды и пробках.
— Снега обещают. Это хорошо для вас, — заметил Николай Андреевич, не отрывая взгляда от дороги. — Свежий наст — это всегда плюс для скольжения.
Эрис кивнула, глядя на серую ленту шоссе.
— Да. Главное, чтобы ветер не поднялся. А то стрельбище снесёт.
Они ехали молча ещё некоторое время. Каждый думал о своём. Эрис прокручивала в голове план тренировок на неделю: интервальные забеги, работа над техникой конькового хода, отработка стрельбы в условиях нестабильной мишени... Но мысли постоянно возвращались к тёплой кухне, запаху пирогов и смеху отца.
— Ты там не перегори, — вдруг серьёзно сказал дед, нарушив тишину. Он мельком взглянул на внучку. — Знаю я этот взгляд. Вижу его у тебя с детства перед важными стартами. Ты сейчас вся там, на финише. Но путь к нему длинный. Шаг за шагом.
— Я знаю, дед. Я стараюсь.
Когда впереди показались знакомые ворота спортивного комплекса с эмблемой федерации биатлона, Эрис почувствовала привычное волнение. Здесь всё было другим: строгим, функциональным, пропитанным запахом талого снега и машинного масла от ратраков.
Николай Андреевич припарковал машину у административного корпуса.
— Ну что ж... Давай, дочь. Покажи им всем класс.
Он крепко пожал ей руку по-мужски, сильно и уверенно.
Эрис вышла из машины, закинула рюкзак на плечо и достала сумки из багажника. Ветер здесь действительно усилился и пробирал до костей.
Она обернулась к деду:
— Спасибо за выходные!
Тот кивнул:
— Будем ждать тебя после соревнований. И помни про подъём!
Эрис улыбнулась ему в последний раз и пошла по расчищенной дорожке к жилому корпусу. Впереди её ждал мир строгого режима и изнурительных тренировок. Но теперь у неё был запас тепла и силы, который она увезла с собой из дома в самом надёжном багаже — в своём сердце.
*****
Утро ворвалось в тишину лагеря резким, требовательным свистком тренера. Мир за окном был не просто белым — он был соткан из молочной мглы. Крупные, влажные хлопья снега валили так густо, что соседний корпус угадывался лишь по размытому жёлтому пятну фонаря.
Эрис вышла на старт одной из первых. В отличие от других, кто ёжился от холода и недовольно бурчал на погоду, она вдохнула этот влажный воздух с удовольствием. Для неё такая погода была вызовом. Снег скрадывал звуки, обострял другие чувства, заставлял концентрироваться.
— Группа, внимание! — гаркнул Виктор Петрович, стоявший на старте с рацией и секундомером. — Работаем в среднем темпе, три круга. Задача — отработка техники, а не скорость. Эрис, ты замыкающая, следишь за темпом группы.
Эрис лишь молча кивнула, пряча улыбку под высоким воротником. «Замыкающая». Как же.
Стартовый сигнал разорвал тишину. Группа лыжников рванула вперёд, оставляя за собой две глубокие, тёмные колеи на свежевыпавшем снегу. Первые пять минут Эрис действительно держалась в хвосте, оценивая темп и состояние трассы. Снег под лыжами был тяжёлым, липким, но она знала, как с ним работать.
Выждав момент, она плавно увеличила амплитуду толчка. Её движения были экономными и мощными. Она не рвала жилы, а словно перетекала из одного шага в другой. Группа начала понемногу отставать. Сначала на корпус, потом на десять метров.
— Эрис! Темп! — донесся раздражённый голос тренера по рации, закреплённой у неё на поясе.
Она не ответила. Она уже была в своём мире. Вокруг неё стеной стояла белая тишина. Снегопад усиливался с каждой минутой, превращая лес в сплошное белое марево. Ветви елей сгибались под тяжестью мокрого снега.
На последнем подъёме перед разворотом она оторвалась от группы окончательно. Оглянувшись назад, она увидела лишь смазанные цветные пятна курток где-то далеко внизу.
Чистое скольжение,— подумала она, чувствуя, как лыжи сами несут её вниз по склону.
Она проскочила разворотный флажок и пошла на второй круг в одиночестве. Это было упоительное чувство свободы. Но тут рация снова ожила.
— Эрис! Приказываю вернуться! Снег усиливается, видимость нулевая! Это не обсуждается!
Голос Виктора Петровича был непривычно резким и тревожным. Эрис посмотрела вверх. Небо стало почти чёрным от туч, а снег валил уже не хлопьями, а сплошной горизонтальной стеной, гонимый порывами ветра.
Она приняла решение мгновенно. Разворачиваться здесь было опасно — слишком крутой спуск. Она проехала ещё метров триста до более пологого участка и начала разворот «ёлочкой».
Встав на новый курс — обратно к базе — она почувствовала укол тревоги. Трасса должна была идти прямо вдоль опушки леса, а затем резко уходить вправо к стрельбищу. Но сейчас лес слева превратился в сплошную белую стену. Не было видно ни флажков, ни следов от ратрака.
Она остановилась, воткнув палки в снег. Мир исчез. Вокруг была только белая, клубящаяся мгла. Ветер усилился, бросая в лицо колючие крупинки снега.