Страница 21 из 67
Рядом с ним сидел воевода. Он был полной противоположностью посаднику. Сухой, поджарый, словно скрученный из кожаных ремней и стальных сухожилий. Его голова была гладко выбрита, лишь на затылке оставлена длинная прядь волос — знак воинского статуса. Лицо было изрезано шрамами, а один глаз закрывала чёрная повязка. Единственный зрячий глаз — серый и холодный, как речная галька — буравил Эрис насквозь. Он не носил богатых одежд; на нём была простая кожаная безрукавка поверх рубахи, но от него веяло такой силой и опасностью, что рядом с ним даже посадник казался менее грозным.
— Подойди ближе, девица, — голос посадника был низким и гулким, как из бочки.
Эрис сделала несколько шагов вперёд.
— Здравы будьте, бояре.
— И тебе поздорову... Эрис, — воевода произнёс её имя с лёгким акцентом, словно пробуя на вкус что-то незнакомое. — Мы наслышаны о твоём умении. Говорят, ты на празднике чудеса творила. Так ли это?
— Я просто показала то, чему меня учили.
— Чему же? — подал голос посадник. — Кто твой отец? Откуда ты родом? В наших книгах такой нет.
Эрис почувствовала, как её легенда должна пройти проверку огнём. Она не отвела взгляда.
— Я из-за Каменных гор. Моё княжество было маленьким... на границе с Диким полем. Отец был княжеским ловчим. Он учил меня стрелять не для забавы. Для защиты дома.
Воевода хмыкнул. Звук был похож на скрип несмазанной телеги.
— Граница с Диким полем? Хм... И что же сталось с твоим домом?
— Налёт. Кочевники... или дружина соседа. Всё сожгли. Я одна спаслась.
Наступила тишина. Посадник барабанил толстыми пальцами по столу.
— Складно поёшь... А если мы пошлём людей проверить? Где твоё селище стояло?
Эрис внутренне похолодела.
— Я шла много дней... Лесами... Я не знаю точных дорог. Заблудилась.
Воевода усмехнулся уголком губ. Это была не злая усмешка, а скорее одобрение её находчивости.
— А ты не проста... В глаза смотрит прямо. Не дрожит. Либо не лжёт, либо лжёт так складно, что сама в это верит.
Посадник пожевал губами.
— Ладно... Оставим прошлое прошлому. Нам интересно не то, откуда ты пришла, а то, что ты умеешь сейчас. Воевода говорит — у тебя рука твёрдая. А ещё что умеешь? Верхом ездить? Ножом владеть? В рукопашной как?
Эрис на секунду задумалась. Спортивная подготовка биатлонистки была универсальной.
— Верхом ездила с детства... Ножом владею для бытовых нужд... А в рукопашной... — она вспомнила спарринги и общую физическую подготовку. — Уверена в себе. На лыжах быстро хожу.
Воевода расхохотался. Это был громкий, лающий смех.
— Уверена! Люблю таких! Посадник, глянь на неё! Стать какая! Осанка! Не девка — загляденье!
Посадник поморщился:
— Ты зубы-то не скаль. Дело серьёзное.
Воевода резко оборвал смех и впился в Эрис своим единственным глазом.
— Слушай меня внимательно, девица Эрис. Мы тут не в бирюльки играем. Дружине нужны люди с твёрдой рукой и холодной головой. Нам нужны поляницы. Женщины-воины редки, но ценятся на вес золота. Они могут то, чего не могут мужчины: пробраться туда, куда мужику хода нет, разговорить пленного...
Он встал из-за стола и медленно обошёл вокруг Эрис, словно оценивая стати лошади.
— Я предлагаю тебе службу в дружине княжеской. Не просто так — за харчи и кров. За жалованье честное. Будешь обучаться воинскому делу по-настоящему: меч, лук, конная езда. Станешь частью сотни.
Эрис замерла. Это было предложение, от которого захватывало дух. Это был шанс обрести силу и независимость законным путём. Не бегство с варягом в неизвестность, а служба государству.
Но она вспомнила Савелия-старшего в тайге и Савелия-младшего с Аксиньей здесь.
«Ты сильная».
Она подняла голову и посмотрела прямо в лицо воеводе.
— Я благодарна за честь... Но я должна подумать.
Посадник крякнул от удивления.
— Подумать? Ты понимаешь, от чего отказываешься?
— Понимаю... Но я дала слово людям, которые приютили меня. Я не могу уйти просто так.
Воевода посмотрел на неё долгим взглядом. Его единственный глаз больше не был холодным; в нём мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Слово держишь? Что ж... Думай до завтра. Но знай: такое предложение дважды не делают.
Он вернулся за стол.
— Иди пока... родственница Савелия-торгового человека
Эрис поклонилась и вышла из палаты спиной вперёд, как того требовал обычай. Дверь за ней закрылась, отрезая её от двух самых влиятельных людей посада и от выбора, который мог изменить всю её жизнь.