Страница 15 из 67
— Добрый товар... А девка-то у тебя откуда? Красивая.
Савелий привычно отвечал заготовленной фразой:
— Родственница жены. Дальняя. Помогает нам по доброте душевной.
Но вопросы не прекращались. Посад был местом людным, и новые лица всегда вызывали интерес.
— А звать-то тебя как? — спросила как-то бойкая молодуха, покупавшая иголки и нитки.
— Эрис, — ответила девушка.
В лавке повисла тишина. Даже Савелий-младший замер.
— Как-как? — переспросила молодуха. — Риса?
— Э-рис, — по слогам повторила девушка. — Так родители назвали.
Аксинья только головой качала:
— И что ж за имя такое чудное? Ни выговорить, ни запомнить. Люди косо смотрят.
Но косые взгляды не мешали делу. Эрис оказалась незаменимой помощницей. Когда Савелий-младший уходил на торг или по делам в управу наместника, она оставалась за прилавком одна.
В один из таких дней в лавку зашёл купец — мужчина в дорогом кафтане с серебряными пуговицами и сафьяновых сапогах. Он долго ходил вдоль полок, рассматривая ткани.
— Хозяин где?
— Занят хозяин. Я могу помочь. Что вам угодно?
Купец окинул её оценивающим взглядом.
— Мне нужен холст. Много холста. Сотня рулонов. Лучшего качества.
Эрис не растерялась.
— У нас есть отборный лён. Цена — пять алтын за рулон при покупке всей партии.
Она назвала цену чуть ниже обычной, зная запасы лавки и желая совершить крупную сделку.
Купец удивлённо вскинул бровь:
А девка-то не промах
-Считать умеешь?
-Умею— спокойно ответила Эрис.
Сделка была заключена за десять минут. Когда довольный купец ушёл, Савелий-младший, вернувшийся к вечеру и узнавший о продаже, только крякнул от удивления:
— Ну ты даёшь... Откуда цену-то такую знаешь? Я бы дешевле просил!
Эрис лишь загадочно улыбнулась:
— Я же говорила, отец учил торговому делу.
Её странное имя постепенно перестали замечать на фоне её пользы. Она знала, сколько товара на складе, кто из покупателей должен денег и когда нужно делать новые закупки. В пыльных торговых книгах воцарился идеальный порядок, которого там не было годами.
Лавка процветала. А Эрис чувствовала себя на своём месте. Здесь, среди запахов воска и тканей, среди стука счётов и гула голосов, она была не заблудившейся спортсменкой из другого мира. Она была просто Эрис — помощница в лавке Савелия. И это давало ей странное, но крепкое чувство опоры.
Весна сменилась летом, и вместе с теплом в Эрис произошли перемены, которых она сама не сразу заметила. Тело, привыкшее к изнурительным тренировкам и строгому режиму, без привычных нагрузок словно расслабилось. Исчезла угловатость, мышцы стали мягче, а линии фигуры — плавнее и женственнее. Щёки, раньше обветренные морозом, теперь округлились и покрылись лёгким румянцем от постоянного жара печи и летнего солнца. Аксинья, глядя на неё, только одобрительно кивала:
— Вот теперь на человека похожа стала, а то была — чистая тростиночка.
Волосы, её непокорные тёмные кудри, теперь были символом этой новой жизни. Аксинья каждое утро терпеливо заплетала их в тугую, толстую косу, укладывая её вокруг головы. Но природа брала своё: тонкие, вьющиеся локоны постоянно выбивались из причёски, обрамляя лицо и шею мягким, живым облаком.
В один из душных июльских дней, когда воздух в лавке был неподвижен и пах пылью и нагретым деревом, дверь распахнулась с грохотом. Внутрь ввалилась компания людей, чей вид резко контрастировал с сонной атмосферой посада.
Это были варяги — наёмные воины с севера. Их было пятеро. Высокие, широкоплечие, они заполнили собой всё пространство лавки. Их одежда была из грубой кожи и плотной шерсти, но сидела на них ладно, не сковывая движений. На поясах висели мечи в простых ножнах и боевые топоры. Загорелые лица обветрены, а светлые, выгоревшие на солнце волосы — у кого заплетены в косы, у кого стянуты в хвосты.
Савелий-младший, увидев их, напрягся, но тут же расплылся в профессиональной улыбке.
— Добро пожаловать, добрые люди! Чем могу служить?
Эрис вышла из-за прилавка, где она перебирала мотки ниток, и встала рядом с хозяином. Она с нескрываемым любопытством разглядывала гостей. Это были не просто воины — это была сама стихия войны и дальних странствий, воплощённая в человеческих телах.
— Нам бы припасу в дорогу, — прогудел один из них, видимо, старший. У него была густая русая борода и шрам через всю щёку. — Крупы, солонины да верёвки покрепче.
Он произносил слова с сильным акцентом, подбирая их с трудом.
Савелий кивнул:
— Всё найдём. Эрис, милая, принеси-ка с ледника солонины да крупу отсчитай из мешка.
Эрис направилась к кладовой. Проходя мимо покупателей, она вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она подняла глаза.
Молодой варяг стоял чуть поодаль от своих товарищей. Он был моложе остальных, лет двадцати пяти. В отличие от бородатых спутников, его подбородок был гладко выбрит, а волосы цвета льна были заплетены в сложную косу, перекинутую через плечо. Но больше всего её поразили его глаза — пронзительного серого цвета, цвета штормового моря. Он не смотрел оценивающе или хищно. Он смотрел с весёлым, откровенным интересом.
Их взгляды встретились. Варяг не смутился. Наоборот, его губы тронула лёгкая, дерзкая улыбка.
Эрис почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она поспешно опустила ресницы и юркнула в прохладную темноту кладовой.
— А damsel(девушка) у тебя огонь! — услышала она громкий голос молодого варяга. — Глаза как ночь, а коса — что твой канат!
— Не про твою честь! — отрезал Савелий-младший сурово. — Она родственница моя.
— Я без зла! — рассмеялся варяг. Голос у него был низкий и звонкий одновременно. — Я по-доброму! Эй, красавица! Как твоё имя?
Эрис вышла из кладовой с увесистым куском солонины в руках.
— Эрис... — тихо сказала она, глядя не на него, а на товар.
Варяги переглянулись.
— Имени такого у росла не слыхали!
Молодой шагнул ближе к прилавку.
— А я — Харальд! Харальд Волк! — он шутливо приложил руку к груди и поклонился. — Мы в дружина...служба.. . Может, проводишь до выхода? А то боюсь потеряться в ваших улочках... или в твоих глазах.
Савелий-младший грозно нахмурился:
— Харальд! Сказано тебе — не про твою честь! Покупай товар да иди своей дорогой!
Харальд поднял руки в примирительном жесте:
— Всё-всё! Молчу!
Но его серые глаза продолжали смеяться, глядя на Эрис поверх плеча её «родственника».