Эрис. В поисках счастья

Глава 5

Первые дни в доме Савелия-младшего прошли для Эрис как в тумане, сотканном из тепла, сытной еды и ощущения безопасности, которого она не знала с момента своего исчезновения. Её сразу же отправили в баню — небольшую, прокопчённую избушку на заднем дворе. Аксинья, жена Савелия-младшего, выдала чистый сарафан, длинную льеяную рубаху и душистое мыло, сваренное на травах.

В жарком, влажном воздухе парной Эрис долго сидела на полке, чувствуя, как вместе с грязью и усталостью долгого пути сходит с неё и напряжение последних месяцев. Она терла кожу докрасна, словно пытаясь смыть с себя саму память о зимовье и одиночестве. Когда она, раскрасневшаяся и чистая, вернулась в дом, Аксинья уложила её спать на кровати, укрыв пуховым одеялом. Это было самое мягкое и уютное ложе, на котором ей доводилось спать за последнее время.

Вечером за столом собралась вся семья. Ужин был по-праздничному обильным: на столе дымились щи с утиным мясом, в мисках лежала рассыпчатая гречневая каша с грибами, а в центре стола, на деревянном блюде, возвышался румяный пирог с зайчатиной. Дети — старшая Варвара и младшие Прохор и Микула — сидели тихо, ели аккуратно, поглядывая на гостью с любопытством.

Разговоры за столом текли плавно. Савелий-старший рассказывал о зиме, о добыче, о том, как «внучка» (так он представил Эрис) оказалась у него на зимовье.

— Сирота она, — говорил он, прихлёбывая горячий сбитень. — Издалека. Вот, приютил по-людски.

Аксинья подкладывала Эрис лучшие куски и приговаривала:

— Ешь-ешь, милая. Кожа да кости! В нашем доме голодных не держат.

Савелий-младший больше молчал, но его взгляд был внимательным и цепким. Он видел перед собой не просто сироту. Он видел девушку с прямой спиной и умными глазами, которая держалась за столом с достоинством, не свойственным простой крестьянке.

Прошло несколько дней. Эрис освоилась. Она помогала Аксинье по хозяйству: носила воду из колодца, чистила овощи, топила печь. Жизнь в большом доме кипела: Аксинья командовала домашними делами как опытный воевода, дети носились по двору, а из лавки на первом этаже доносился звон монет и гул голосов покупателей.

Однажды вечером Савелий-старший позвал Эрис в горницу. Он сидел у окна, строгая ножом какую-то деревяшку.

— Садись, дочка. Разговор есть.

Эрис села напротив.

— Я завтра на рассвете ухожу обратно в тайгу, — сказал он просто. — Лето впереди, дел невпроворот.

У Эрис сжалось сердце. Она привязалась к старику за эту зиму.

— Я понимаю... Вам пора.

— Тебе со мной нельзя, — продолжил он твёрдо. — Тайга — не место для юной девушки. Здесь тебе лучше будет. Савелий-младший согласился тебя оставить.

Он поднял на неё глаза.

— Поможешь им тут? Аксинье по хозяйству, а Савелию в лавке? Счёт ты знаешь хорошо... А он мне спасибо сказал. Помощница ему нужна.

Эрис кивнула. Это было разумно. Это давало ей время осмотреться и понять, как жить дальше.

— Конечно помогу. Я же обещала не быть обузой.

Савелий-старший улыбнулся уголком губ.

— Ты не обуза. Ты... помощь Божья.

На следующее утро весь дом провожал старика. Аксинья собрала ему в дорогу узелок с едой: пироги, варёные яйца, кусок солонины. Дети облепили деда, выпрашивая гостинцы. Савелий-младший крепко обнял отца.

— Береги себя, батя. К осени жду тебя за припасами на зиму.

Эрис стояла чуть поодаль.

— Спасибо вам... за всё.

Савелий-старший подошёл к ней. Он был чуть выше её ростом, но сейчас казался огромным и могучим.

— Живи достойно. И помни: ты сильная. Сильнее многих.

Он сел в телегу, взял вожжи.

— Н-но!

Умница дёрнула с места. Телега покатилась по улице, увозя старика обратно в его мир — мир тишины, леса и вечной охоты.

Эрис долго смотрела ему вслед, пока повозка не скрылась за поворотом. А потом она развернулась и пошла к дому — к своей новой жизни в этом странном параллельном мире. Впереди её ждал шумный посад, работа в лавке и бесконечные хлопоты гостеприимной Аксиньи.

Лавка Савелия-младшего была сердцем посада. Это было просторное, светлое помещение с низким потолком, где пахло одновременно воском, сушёными травами, кожей и пряностями. Свет проникал внутрь через большие слюдяные окна и открытую дверь, хорошо освещая длинные деревянные полки, плотно заставленные товарами.

На полках царил идеальный порядок — заслуга и гордость хозяина. Здесь можно было найти всё, что нужно для жизни:

Рулоны льна и шерсти разной толщины и отбелки, от грубого холста для портов до тонкого, почти прозрачного полотна для женских рубах. Рядом лежали мотки крашеной шерсти — синей, зелёной, красной.

Кожаные изделия: от простого седла до тисненых доспехов.

Горшки и крынки разных размеров, от крошечных для мёда до огромных корчаг для хранения зерна. Были здесь и миски, покрытые простой глазурью и расписанные яркими цветочными узорами.

Дверные петли, замки (от простых щеколд до хитрых механизмов с ключами), гвозди в холщовых мешочках, топоры и ножи разной формы.

мешочки с солью крупного помола, шкатулки с пуговицами, бусинами и прочей мелочью.

Эрис быстро освоилась. Утро начиналось с того, что она помогала Аксинье растопить печь и приготовить завтрак, а затем спускалась в лавку. Савелий-младший ставил ей простую, но важную задачу: вести учёт.

— Вот, — говорил он, выкладывая на прилавок толстую книгу в деревянном переплёте, обтянутом кожей. — Записывай. Купил Прохор-кузнец три меры гвоздей по две копейки мера. И топор за двадцать копеек.

Эрис брала остро заточенное гусиное перо, макала его в чернильницу-непроливайку и быстро, ровным почерком делала запись. Цифры ложились в столбцы идеально. В её мире это называлось бухгалтерией. Здесь это было просто «счётное дело». Но у неё оно получалось блестяще.

— А ты грамотная, — с уважением заметил Савелий через пару дней. — И рука твёрдая. Не дрожит.

— Отец научил, — соврала Эрис не моргнув глазом. — Говорил, что грамотному человеку везде дорога.

К полудню начинался основной поток покупателей. Дверь хлопала беспрестанно.

— Хозяин дома? — в лавку протиснулся дородный мужик в овчинном тулупе, от которого пахло лошадьми и дёгтем.

— Здесь я, Фаддей. Чего хотел?

— Да вот... Жене плат нужен. Самый лучший! На сарафан к празднику.

Савелий кивал Эрис:

— Принеси с верхней полки, третий рулон слева. Тот, что голубой.

Эрис ловко взбиралась на небольшую лесенку и подавала ткань. Фаддей щупал её узловатыми пальцами.