Страница 7 из 15
Но что-то было не так. Он снова посмотрел в бинокль. Над заводом не поднимался дым, и это было ожидаемо. Не работали сигнальные огни, и это тоже не удивляло. Однако на одной из башен что-то коротко блеснуло, как отраженный стеклом солнечный луч, и сразу исчезло.
— Максим.
— Да?
— Ты видел?
— Что именно?
— Кажется…
На заводе кто-то есть.
Глава третья. Спящий гигант
Дождь закончился так же внезапно, как начался. Тяжелые облака уходили на восток, открывая бледное вечернее небо, последние лучи солнца скользнули по вершинам старых труб, и огромный силуэт завода перестал наконец быть размытым пятном на горизонте.
Максим молча смотрел вперед.
— Он больше города.
— Почти, — ответил Алексей.
Чем ближе они подходили, тем сильнее менялось ощущение масштаба. Издалека «Гефест-1» казался обычным промышленным комплексом, теперь стало понятно, что это целый промышленный мир. Главный сборочный корпус поднимался над равниной, как горный хребет, рядом тянулись десятки цехов, между ними проходили железнодорожные линии, на отдельных площадках стояли гигантские резервуары, а высоко над всем этим переплетались трубопроводы, похожие на артерии исполинского организма.
— Такое невозможно построить за одно поколение, — тихо произнес Виктор.
— И не строили. Его расширяли почти сорок лет.
Чем ближе они подходили, тем отчетливее чувствовалось странное спокойствие этого места. Ни птиц, ни насекомых. Даже ветер обходил завод стороной. Только редкий металлический скрип доносился откуда-то сверху.
Максим поднял голову. На одном из козловых кранов медленно раскачивалась оборванная сигнальная цепь.
— Просто ветер.
— Нет, — спокойно сказал Алексей.
— Тогда что?
— Завод остывает.
— Он же не работает.
— Металл еще долго живет своей жизнью. Днем нагревается, вечером остывает, сжимается и начинает разговаривать.
Максим улыбнулся.
— Вы опять разговариваете с железом.
— Я просто давно научился его слушать.
Последние два километра дались тяжелее всего. Шли уже одиннадцатый час, и ноги переставали слушаться раньше головы. У Максима давно натерло правую пятку, но говорить об этом было стыдно: Виктор, который был старше его на четверть века, шел ровно и молча. Воду допили еще до дождя, потом собирали дождевую в пустую флягу, и она отдавала пылью. Артем предложил остановиться на ночь и войти утром, и его никто не поддержал, хотя каждый понимал, что он прав. Просто завод был уже виден, а ночевать в двух километрах от цели невозможно.
Главные ворота оказались закрыты. Две створки высотой почти с пятиэтажный дом, толстая сталь потемнела от времени, но следов коррозии почти не было. Сара провела рукой по поверхности.
— Странно.
— Что именно?
— Ни одной попытки взлома.
Она была права. Ни резака, ни следов взрывчатки, ни деформированных замков. Будто сюда действительно никто не приходил. Или не смог войти.
Максим нашел старую информационную табличку. Большинство букв стерлось, но кое-что читалось: промышленный комплекс «Гефест-1», основан в 2164 году. Ниже, буквами помельче: мы не производим детали, мы производим будущее.
Виктор тихо усмехнулся.
— Красиво сказано.
Алексей не сразу отвел взгляд от старой эмблемы.
— Раньше инженеры умели красиво говорить. Потому что верили в свою работу.
Ворота открывались механически. Ни терминалов, ни сканеров, только огромное литое колесо диаметром почти два метра.
— Надеюсь, оно не заржавело, — пробормотал Артем.
— Заржавело бы, развалилось, — ответил Виктор. — Оно целое.
Все пятеро взялись за спицы. Колесо не шелохнулось.
— Еще раз.
Металл глухо скрипнул. Максим стиснул зубы, Виктор навалился всем телом, и механизм вздрогнул. Где-то глубоко внутри ворот раздался тяжелый удар, потом еще один: огромные засовы, не двигавшиеся десятилетиями, нехотя выходили из пазов. Створки дрогнули и очень медленно поползли в стороны.
Из темноты пахнуло холодным воздухом. Не затхлостью, не плесенью, а машинным маслом. Старым, очень старым, но всё еще узнаваемым.
Алексей закрыл глаза и улыбнулся впервые за двое суток.
— Смазка.
— Что?
— Она еще пахнет. Значит, комплекс законсервировали правильно.
Они вошли внутрь. Фонари выхватывали из темноты отдельные фрагменты огромного цеха: сначала первый токарный станок, потом второй, третий, десятый. Через несколько минут стало понятно, что конца этому залу не видно. Колонны уходили в темноту, под потолком висели мостовые краны, конвейерные линии тянулись на сотни метров, на полу стояли транспортные тележки. Будто рабочие просто закончили смену и собирались вернуться утром, только это утро так и не наступило.
Сара шла последней и держалась чуть в стороне от остальных, у самой стены. Привычка была старая, полицейская: не сбиваться в группу в незнакомом помещении. Она поймала себя на том, что ищет глазами то, чего здесь быть не могло. Камеры. Пульт охраны. Схему эвакуации на стене. За двенадцать лет службы она ни разу не входила в помещение, где не было хотя бы одного из трех.
Здесь не было ничего. Огромное пространство, тысячи тонн железа и никакого способа узнать, что происходит в дальнем конце зала, кроме как дойти туда и посмотреть.
Она вдруг поняла, что впервые за много лет по-настоящему не знает, что находится у нее за спиной. И еще поняла, что ей это скорее нравится.
Максим осторожно коснулся ближайшего станка, и на пальцах остался толстый слой пыли.
— Похоже, здесь никого не было много лет.
— Не спеши.
Алексей присел возле основания станка, провел фонарем по полу, потом провел пальцем по металлической направляющей.
— Что вы нашли?
Он показал палец. На нем блестела тонкая прозрачная пленка.
— Масло.
— Не может быть. Оно должно было высохнуть.
— Если бы кто-то не обслуживал систему консервации.
Сара первой поняла смысл этих слов.
— Хотите сказать, здесь кто-то был?
— Или что-то.
Они двинулись дальше. Каждый шаг отдавался долгим эхом, иногда сверху срывались капли воды, иногда скрипели металлические балки. И всё равно не покидало чувство, что завод наблюдает за ними. Не в мистическом смысле, а как сложный механизм, десятилетиями ждавший момента, когда в его коридорах снова появятся люди.