Страница 8 из 15
В глубине цеха послышался негромкий щелчок. Все одновременно остановились. Виктор уже держал руку на кобуре, Сара медленно выключила фонарь, и наступила темнота.
Снова щелчок. Потом еще один: где-то далеко пыталось включиться старое реле.
Алексей поднял голову. Нет, это был не случайный звук: он слишком хорошо его знал. Так работали механические контакторы, какие ставили только на первые промышленные комплексы. Самопроизвольно их невозможно было активировать. Кто-то или что-то подало питание на один из контуров.
— Всем стоять, — тихо сказал он.
Никто не пошевелился. Прошла почти минута. Затем далеко впереди, за несколькими рядами станков, вспыхнула одинокая зеленая лампа. Маленькая, почти незаметная. Она горела две секунды и погасла.
Максим выдохнул.
— Вы тоже это видели?
Никто не ответил. Потому что видел каждый.
Темнота снова поглотила огромный цех. Несколько секунд никто не двигался, даже дыхание казалось слишком громким. Алексей медленно поднял руку.
— Фонари не включать.
Максим наклонился ближе.
— Почему?
— Если питание действительно появилось, я хочу понять, откуда оно приходит. В темноте легче увидеть свет.
Глаза постепенно привыкали к полумраку. Сквозь высокие грязные окна пробивались последние лучи заката и ложились на старые станки длинными золотистыми полосами. Когда-то здесь работали сотни людей, а сейчас огромный цех походил на заброшенный собор, где вместо колонн стояли токарные станки, а вместо алтаря исполинский мостовой кран. Максим поймал себя на странной мысли. Здесь не хотелось говорить громко: само помещение требовало уважения.
— Виктор.
— Да.
— Проверьте периметр.
— Уже.
— Не с точки зрения безопасности. Посмотрите на пол.
Бывший полицейский вопросительно поднял брови, но спорить не стал. Через несколько минут он присел возле ближайших ворот, провел пальцем по бетонному покрытию и медленно обернулся.
— Здесь были люди.
Сара сразу подошла к нему. На серой бетонной пыли отчетливо отпечатались следы. Не сегодняшние и не вчерашние, но и не десятилетней давности: кто-то проходил здесь несколько недель назад.
Максим присел рядом.
— Может, это строители, которые законсервировали завод?
— Нет. Посмотри внимательнее. Следы идут только в одну сторону.
— И что?
— Они не возвращались.
Эта мысль никому не понравилась.
Чем глубже экспедиция заходила в главный производственный корпус, тем отчетливее становилось чувство, что завод вовсе не мертв. Он спал. Под потолком медленно покачивались силовые кабели, где-то далеко с равномерным интервалом падали капли воды, из вентиляционных шахт тянуло холодным воздухом, иногда металл тихо потрескивал, остывая после дневного солнца. Все эти звуки складывались в странную мелодию, которая для остальных была шумом, а для Алексея языком.
Он остановился и закрыл глаза.
— Что случилось? — тихо спросила Сара.
— Тише.
Несколько секунд он просто слушал, потом открыл глаза.
— Где-то работает насос.
Максим удивленно оглядел зал.
— Я ничего не слышу.
— Конечно. Он слишком далеко. Но работает.
Через десять минут они вышли к огромному машинному залу. В центре поднимался цилиндрический резервуар метров пятнадцати в диаметре, от него во все стороны расходились толстые трубы. На старой табличке еще читалось: система аварийного охлаждения.
Алексей подошел ближе и приложил ладонь к трубе. Она была холодной, почти ледяной. И едва заметно вибрировала, настолько слабо, что через перчатку это невозможно было почувствовать. Он снял перчатку, снова приложил ладонь. Ошибки быть не могло: где-то очень далеко медленно вращалась крыльчатка.
— Насос действительно работает, — прошептал он.
Сара резко обернулась.
— Тогда здесь есть электричество.
— Нет.
— Почему?
— Потому что одного насоса недостаточно, чтобы запитать весь комплекс.
Она нахмурилась.
— Тогда зачем он включен?
Алексей не ответил. Ответа у него и не было, и это нравилось ему меньше всего. Инженер спокойно относится к сложной задаче, но не любит задачу без исходных данных.
Они решили двигаться вдоль трубопровода. Если насос работал, значит, где-то находился источник энергии, а если существовал источник энергии, значит, существовала надежда.
По дороге Максим всё чаще замечал мелочи, которых раньше не видел. На одном из верстаков лежала кружка. Настоящая, металлическая, с давно высохшими остатками кофе. Рядом лежал остро заточенный карандаш. Хозяин собирался вернуться через несколько минут. На стене висел календарь, и последняя отмеченная дата приходилась на двадцать третье августа. Без года, без пояснений. Просто зачеркнутый квадрат.
Максим провел пальцем по бумаге.
— Странно. Здесь всё выглядит так, будто люди ушли не навсегда.
— Иногда завод закрывают за один день. Но жизнь, которая в нем была, остается еще очень долго.
Трубопровод вывел их в небольшое помещение, которое после огромных цехов казалось почти тесным. На стенах висели десятки стрелочных приборов, большинство давно показывали ноль. В углу стоял деревянный стол. Настоящий, из старого темного дерева, не пластиковый и не композитный. На столе лежал толстый журнал.
Максим осторожно раскрыл его. Первые страницы были исписаны аккуратным почерком: температура, давление, замена фильтров, проверка клапанов. Последняя запись отличалась. Всего две строки:
«Автоматический режим отключен. Дальше только вручную».
Без подписи, без даты.
Алексей медленно закрыл журнал.
— Забираем.
— Думаете, это важно?
— Очень. Потому что человек, написавший эти слова, уже понимал то, что мы только начинаем понимать.
В этот момент где-то глубоко под полом раздался тяжелый металлический удар. Не громкий, но настолько мощный, что бетон едва заметно дрогнул. Все подняли головы. Удар повторился ровно через такой же промежуток.
— Это уже не насос, — тихо сказал Виктор.
Алексей улыбнулся. Впервые за двое суток по-настоящему.
— Нет. Это сердце.
Удар повторился снова. Глухой, размеренный, словно где-то глубоко под землей медленно вращался огромный механизм. Все пятеро невольно задержали дыхание.
— Интервал одинаковый, — тихо сказал Виктор.