Последний инженер человечества

Экспедицию решили отправить на рассвете. Дело было не в безопасности: никто уже не знал, что теперь считать безопасным. Просто дневной свет экономил энергию фонарей, а значит, давал еще один небольшой шанс. В новой реальности люди очень быстро научились считать шансы.

Алексей проснулся задолго до общего подъема и несколько минут лежал, глядя в потолок. Сон так и не пришел, в голове снова и снова прокручивалась карта. Двадцать восемь километров. Еще три дня назад пассажирская капсула прошла бы их за семь минут, теперь путь превращался почти в путешествие.

Он сел, открыл старый металлический шкаф и достал длинный матерчатый сверток. Внутри лежал набор инструментов, каждый завернут отдельно, некоторые потемнели от времени. На рукоятке разводного ключа еще можно было разобрать едва заметные буквы: П. Орлов. Дед.

Алексей провел пальцем по гравировке.

— Ну что, старик. Похоже, сегодня ты снова идешь на завод.

Максим уже ждал во дворе. Рядом стояли Сара и двое сотрудников службы безопасности: высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти и совсем молодой парень, пожалуй, даже моложе Максима.

— Знакомьтесь, — сказала Сара. — Виктор Громов, бывший инструктор колониальной полиции.

Виктор коротко кивнул.

— И Артем Лисов.

Парень улыбнулся.

— Рад познакомиться.

Алексей пожал каждому руку. Хорошая привычка: когда люди собираются в опасную дорогу, лучше сразу почувствовать, с кем идешь рядом.

Про Виктора он потом узнал, что двадцать лет службы у того почти целиком состояли из подготовки к тому, чего не случилось. Колониальная полиция последние десятилетия занималась в основном пропавшими детьми, которых находили через полчаса, и спорами из-за парковочных мест, которые решала система. Виктор вел курс действий при разгерметизации купола. Курс существовал сорок лет, разгерметизации не было ни разу, и каждый год находился кто-нибудь, кто предлагал курс сократить. Виктор каждый год отбивался и не мог объяснить почему. Теперь объяснять не приходилось: он единственный в колонии знал, как эвакуировать здание без электричества.

Артем пошел добровольцем, и Сара его отговаривала. Ему было двадцать три, он отслужил в охране всего второй год и до катастрофы больше всего гордился тем, что научился обходить смену за двенадцать минут вместо положенных пятнадцати. Когда сеть замолчала, оказалось, что быстрее всех бегает именно он, и это внезапно стало важным.

У ворот их ждал директор. Он выглядел постаревшим за одну ночь на несколько лет и держал в руках небольшой металлический контейнер.

— Аварийные элементы питания. Последние полностью заряженные. Используйте только в крайнем случае.

Он передал контейнер Алексею и немного помолчал.

— Возвращайтесь.

— Очень постараемся.

Директор хотел сказать что-то еще, но только кивнул.

Главные ворота открывались вручную. Массивные створки медленно разошлись, и за ними началась старая транспортная магистраль. Когда-то по ней круглосуточно двигались грузовые платформы, теперь дорога казалась мертвой, и от этого становилось не по себе.

Первые километры прошли молча, каждый думал о своем. Максим постоянно оглядывался, Сара осматривала здания, Виктор шел чуть впереди, Артем замыкал группу. Только Алексей время от времени останавливался, прислушивался, рассматривал оборудование, проводил рукой по ржавеющим перилам, словно разговаривал с городом.

— Вы всегда такой? — неожиданно спросила Сара.

— Какой?

— Ищете что-то, чего остальные не замечают.

— Есть старая инженерная поговорка. Хороший механик ищет поломку. Плохой ищет виноватого.

Сара улыбнулась. Такого за ней еще не замечали. Совсем немного, но Алексей заметил.

Через два часа они вышли к транспортному узлу, и Максим остановился. Перед ними ровными рядами стояли сотни грузовых платформ, согнанных на гигантскую парковку. Некоторые так и замерли с контейнерами, другие с открытыми люками. Несколько машин столкнулись друг с другом, совсем несильно: не от скорости, а от того, что одновременно потеряли управление.

— Никогда не видел столько техники сразу.

— Видел, — тихо сказал Алексей. — Только раньше она двигалась.

Они шли между платформами почти час. Иногда приходилось перелезать через сцепки, иногда обходить целые завалы. В какой-то момент Артем поднял руку.

— Стойте.

Все замерли. Откуда-то доносился негромкий металлический звон. Не ветер, не осыпающийся металл. Кто-то работал.

Сара жестом показала укрыться. Они осторожно поднялись по насыпи. Внизу, возле перевернутой транспортной платформы, работали семь человек в грязной одежде, со старыми инструментами и несколькими переносными сварочными аппаратами. Они разбирали поврежденный грузовик, но не ломали его, а осторожно снимали исправные детали.

— Мародеры? — прошептал Артем.

— Нет.

— Почему вы так решили?

— Посмотри внимательно.

Один мужчина аккуратно складывал подшипники в тканевый ящик, другой бережно упаковывал электронные блоки, третий записывал что-то в бумажный журнал. Настоящий журнал.

— Они сортируют детали. Не воруют. Спасают.

Один из незнакомцев поднял голову и увидел экспедицию. Несколько секунд обе группы молча смотрели друг на друга. Никто не потянулся к оружию, никто не сделал резких движений. Мужчина медленно поднял руку ладонью вперед. Не приветствие и не угроза, скорее признание: мы понимаем, кто вы. Алексей ответил тем же жестом, и незнакомцы спокойно вернулись к работе.

— Мы так и уйдем? — удивился Максим.

— Да.

— Но почему?

— Потому что сегодня они чинят свой мир. А мы идем чинить свой.

К полудню погода резко испортилась. С востока пришел сильный ветер, небо затянуло тяжелыми серыми облаками, начался мелкий дождь, и старая бетонная дорога быстро превратилась в скользкую ленту.

— Привал через десять минут, — сказала Сара.

Но Алексей уже не слушал. Вдали, сквозь дождевую дымку, что-то появилось. Сначала показалась высокая труба, потом еще одна, затем огромный силуэт, едва различимый на горизонте. Он остановился, достал бинокль и смотрел молча.

Максим не выдержал первым.

— Что там?

Инженер опустил бинокль.

— Мы пришли раньше, чем рассчитывали.

— Это он?

— «Гефест-1».