Все дело в кузнеце

Глава 12. Первый настоящий друг

Я напряглась, ожидая ещё одного чудика. Но минут через десять в шатёр вошёл молодой худощавый подросток—сатир. Волосы короткие, кудрявые, фиолетовые. Глаза светящиеся, тоже фиолетовые. Шерсть на ногах светлая, с фиолетовым отливом. В руке он крутил флейту. Парень уже, должно быть, что-то услышал, так как только зашёл, впился в меня взглядом с таким любопытством и озорством в глазах, точно никогда людей не видел.

— Ты звала, мама? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— Да, Фантис. Придумай, как её изменить так, чтобы она затерялась среди нас и не вызвала подозрений.

— Что может быть проще! — воскликнул сатиренок и, суетливо покрутившись вокруг, замахал руками, произнося что—то.

— Ну, как тебе? — спросил он через пару минут. Нимфа окинула меня взглядом и скривилась.

— Нет. Подростков, кроме тебя, у нас нет. Если кто заинтересуется, поймут. А детей в поездки почти не берут. Сам знаешь.

— Хм… тогда так? — он снова замахал руками и отступил. — Как тебе?

— Ээ… знаешь, а неплохо. Хороший вариант. И вопросов будет немного.

Он кивнул и подвёл меня к гигантскому закрытому цветку, который рос сбоку, прямо из основания шатра. При нашем появлении лепестки раскрылись, и я увидела самое настоящее зеркало в плетеной цветочной раме. Из отражения на меня смотрела пожилая нимфа с морщинами и седыми волосами. Чуть низковатая, но это можно списать на возраст. Я возмутилась. Да и вообще, вы когда-нибудь видели пожилую нимфу? Что я у них и спросила.

— А что вы не встречали? — слегка ошарашенно спросил паренек.

— Нет. Мы ни разу не видели никого старше твоей матери. Мало того, уж простите, она самая взрослая из тех, кого мы видели. И это не только мои слова.

Эти два создания после моего объяснения застыли памятниками самим себе и совершенно одинаково наклонили головы, глядя на меня.

— Подросток так подросток, — выдала нимфа.

А мальчик снова замахал руками.

Через ещё две минуты на меня из зеркала смотрела молодая, но уже вполне зрелая нимфа. Волосы из коричневых превратились в синие, глаза стали почти черные и черты лица неуловимо изменились. Нос стал тоньше и аккуратнее, губы меньше и полнее, кожа белее и как-будто светилась изнутри. Вот это да. Ещё в целом черты стали немного более хищные. Это чувствовалось, где-то на уровне интуиции, хоть я и выглядела словно хорошенькая куколка. Спросить, а куда делся подросток, я не успела.

— О! А так даже лучше, — похвалила сына нимфа. — Молодая нимфа средних лет. Низковата, но и ладно. Все, решено, — хлопнула она по столу. — Теперь забери ее и отведи в свой шатер. Будешь жить с Катариной. Нет. Теперь тебя будут звать Рина, — ткнула она в меня пальцем, оперевшись на стол. — Привыкай. Так вот. Будете жить вместе пока что. Ее надо искупать, переодеть в наше и накормить. Вперёд.

— Ну, мама! Я же мужчина! — возмутился Фантис.

— До мужчины ещё не дорос, — оборвала она его. — Но если справишься, я позволю тебе завести мика, — добавила она с загадочной улыбкой.

— Всё будет в лучшем виде! — подскочил паренек и вытолкал меня из шатра.

На улице было ещё холоднее и мокрее. Дождь разошёлся. Я поёжилась. По этому идти?..

— Дядя Титус, дайте плащ для моей девочки, — неожиданно попросил Фантис.

Титус молча снял плащ, передал парню, присвистнул, глянув на меня.

— Хорошая работа. Она теперь твоя забота?

— Да, — запыхтел мальчик, кутая меня в плащ. — Мама дала задание заботиться о ней.

— И чем подкупила в этот раз? — понимающе спросил сатир.

— Микой.

— Ооо! Расщедрилась. Ты давно выпрашивал.

— Да. Так что все будет в лучшем виде. Пойдем, Рина.

И мы вышли под дождь. Плащ оказался невероятным, пропитанный чем—то. Я украдкой принюхалась, пах какой-то маслянистой горьковатой травой. И совсем не пропускал ветер и воду. Так что, пока мы дошли, я даже немного согрелась.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — произнес Фантис и открыл полог небольшого шатра.

Шатёр был тоже сплетён из всевозможных веточек и листочков, но если у главной нимфы он был украшен сложным и красивым орнаментом, то здесь всё было просто и без изысков.

Внутри тоже оказалось все просто. В углу красовался гамак со смятым одеялом из шкур и подушкой на полу. Заметив мой взгляд, паренек смутился и быстро побежал заправлять свое спальное место. А я скользнула взглядом дальше.

В центре шатра располагалось кострище, обложенное круглыми камнями. Сейчас оно было потухшим, а над ним на стойке висел закопчённый котелок. Рядом низкий столик с грязной посудой и недопитым чем-то в деревянной кружке. Рядом такая же низенькая скамеечка, но уже с меховой сидушкой.

Маленькое зеркало, похожее на цветок подсолнуха, росло прямо из одной из толстых веток жилища. В другом углу уютно устроился плетёный резной сундук. А чуть в стороне от остального, отгороженная плотной тканью, имелась умывальня, такая же природная, словно выросшая прямо из земли, как и зеркало.

Всё это освещали летающие стайкой светлячки. Светились они сильнее обычного, что наводило на мысль: сатирёнок над ними поработал. Ну не тащил же он их с собой прямо из леса?

— А где я буду спать? — спросила я.

— Погоди. Сейчас я все уберу. Спешил, вот и не успел, — суетился сатирик, собирая посуду и унося ее в мыльню.

— Давай лучше я посуду помою, а ты пока с кроватью мне разберёшься, — предложила я.

— А ты не против? — удивился парень. — Ты же из благородных.

— Благородная у меня была только матушка. Да и все детство я прожила хоть и в купеческом доме, но не у аристократов. Не сахарная, не растаю.

— Вот это здорово! А то я уж решил с тобой, как с яйцом носиться придется, — выдохнул с облегчением он.

— Хахах, — рассмеялась я. — Как же ты на такое согласился, с такой капризной гостьей носиться?

— Мику захочешь и не на такое согласишься.

— А кто это? — полюбопытствовала я.

— Как бы объяснить, ты же их никогда не видела. Они живут только в нашем Лесу. Это такие маленькие обезьянки. Кто такое обезьянки ты же знаешь?

— Да. Видела в книжках.