Страница 88 из 197
Глава 57.
Дождь ненадолго стих, но ветер продолжал лихо разгуливать по открытому пространству. Он
нагло подхватывал белые влажные пряди и со злостью швырял на лицо. Анж убрала их за ухо, но
это не помогло, тогда она, кое-как свернув превратившиеся в мочало волосы, упаковала их в
кулёк и тоже решила сесть рядом с Яном, который, самозабвенно затягиваяся солёной от
морского воздуха сигаретой, смотрел вдаль — туда, где восставали и мгновенно разрушались
могущественные волны, едва не погубившие сегодня шестнадцать человек.
— Не знаю, почему, — отрешённо заговорила Ангелина, обращаясь скорее к этому морю и сизому
грозовому небу, — но мне сейчас очень хорошо. И даже спокойно. Должно быть, я обязана была
бы нервничать и причитать о несправедливости судьбы, но я действительно не хочу. Меня даже
не трогают мысли о том, что кто-то будет меня искать, переживать, нервничать... Я как будто
попала ровно туда, где должна быть. У тебя нет такого ощущения?
Она повернулась к Яну.
— У меня ощущение, что кое-кто переборщил с текилой, — улыбнулся он.
В его синих глазах отразились разбивающиеся о берег волны, но не было в них ни сарказма, ни
желания уколоть. Вишневич глядел просто и прямо, мысленно соглашаясь со словами Ангелины.
Он затушил сигарету в песке и тут же прикурил вторую.
— Меня никто не будет искать, так что я спокоен... — подытожил Ян.
— Но ведь это неправда, — Анж подалась вперёд, как бы желая, чтобы её скорее услышали. — У
тебя есть Лео и... Вика... Она... наверняка думает о тебе.
— Послушай, — прикрыв глаза, Ян глубоко затянулся и медленно выдохнул клубок густого дыма,
который немедленно разорвал ветер, — я уже говорил тебе, что моя история с Лео завершена. Я
бы попросил тебя больше не заводить эту тему, она неприятна мне. А что до Вики... Мне
симпатична твоя подруга, даже очень. Но наши отношения пока слишком молодые, понимаешь? Мы
провели вместе почти трое суток, и всё было действительно здорово, но не бывает так, что
люди мгновенно прикипают друг к другу...
— Может, у кого-то и бывает... — заочно обижаясь за Вику, Анж надула щёки.
— Может, — спокойно подтвердил Вишневич. — Но этот кто-то — не я, и сомневаюсь, что она. Ты
ведь сама не в восторге от нашей с ней встречи, да? Поверь, я хорошо к ней отношусь, но у
меня такое впечатление, будто бы ты всеми способами пытаешься выдрать какие-то гарантии, а
ведь их нет. Почему бы тебе не узнать у самой Вики, что она думает по этому поводу? Или ещё
лучше — просто не лезть в наши отношения и дать им развиваться так, как получится?
— Я не требую никаких гарантий, — фыркнула Анж, как-то неудобно ей стало от того, что
собеседник чересчур хорошо понимает её мотивы. — Я просто пытаюсь разобраться...
— В чём?
— Да во всём! — она поёжилась от пронизывающего холода. — Например... Вот кого бы ты хотел
видеть рядом с собой здесь, прямо сейчас? В данный момент...
— Не знаю. Наверное, нет такого человека.
— А Вика?..
— Анж...
— Хорошо-хорошо, я поняла! — быстро ретировалась она, стараясь не выронить эту ниточку
откровенного общения. — Ну, а... Допустим, кто-то из семьи? Мама... Папа... Сестра...
— Я не больно-то близок со своей роднёй. Наша любовь друг к другу прямо пропорциональна
расстоянию между нами и обратна пропорциональна количеству времени, проведённому вместе.
— Вы... не ладите? Почему?
— Почему… — Ян насупился. — Не думаю, что это хорошая тема для разговора.
— Расскажи… — вполголоса попросила Анж. — Ну, пожалуйста.
Ян вновь докурил и схватился за третью сигарету.
— Долгая история. И банальная, — он отвернулся. — Отец у меня был фотографом. С его
«Зенита» и началось моё пристрастие к фотографии. Как-то он полез фотографировать панораму.
И упал с высоты.
— Насмерть?..
— Насмерть, — подтвердил Вишневич. — Мать была учительницей музыки. И её доходов совсем не
хватало, чтобы обеспечить семью. Да и такое ощущение, что она только рада была, когда отца
не стало. Она ненавидела его за увлечение фотографией. Считала это несерьёзным для мужчины.
И с радостью вышла замуж за «более надёжного» — работягу с завода. В итоге получила алкаша,
который измывался и над ней, и надо мной. Началась перестройка, он тупо остался без работы и
спивался. А всю свою злобу вымещал на нас. Мать посчитала, что обязана «спасти семью» и
родила ещё одного ребёнка, мою младшую сестру. А я вскоре просто сбежал из этого ада и
занялся тем, чего хотел. За что меня, откровенно говоря, прокляли.
— Прокляли?.. — переспросила Анж в недоумении. — Но ведь… Ты и правда не дожен был…
— Что я был не должен? — Ян резко повернулся к ней. — Ну, договаривай. Что я был не должен?
И главное — кому? Единственное, что я был должен, так это вырваться из болота, в котором мы
жили. Что я и сделал.
— Но твоя мама…
— Моя мама — взрослый человек, который сам должен принимать решения и отвечать за них, —
грубо перебил Вишневич.
— Но это же твоя семья…
Он глянул на Анж пристально и проговорил:
— Что ты сейчас пытаешься делать? Научить меня морали? А сама своей морали следуешь? Вот ты
спрашиваешь меня, кого я хочу видеть, но сама молчишь. Ты лично знаешь ответ на этот вопрос
для себя? Ты ведь замужем, верно? А на отдыхе тебя сопровождает отнюдь не законный супруг. И
ты так смело заявляешь, что тебе вот здесь и сейчас хорошо. Так что же эти мужчины значат
для тебя? У тебя перед ними нет никаких обязательств?
Ангелина молчала.
Не потому, что не знала, как правильно ответить, или не могла подобрать нужных слов. Она
молчала, потому что этих слов в голове было слишком много, и все они застряли на языке,
перепутались в бессвязных мыслях, будто слоёный пирог, порубленный ножом и хаотично
брошенный в пакет: тут кусочек, там кусочек, и всё вместе — про одно и то же, но ни один —
не целостная картина.
А говорить хотелось. Говорить хотелось много и пусть даже невпопад. Впервые кто-то, кроме
Ильиной, был готов её слушать, но поймёт ли? Услышит ли?..
Анж печально вздохнула. Пространство вокруг потемнело и скомкалось до объёмов двух сидящих
рядом тел.
— Знаешь, — наконец произнесла она, немного придя в себя, — я, когда спросила о том, кого