Страница 60 из 197
Глава 42.
Этот мир никогда не будет идеальным. Всегда найдутся тысячи причин, которые в одно
мгновение могут испортить даже самое замечательное настроение и обратить жизнь в ад. Не так
уж важно, где вы находитесь: в тесной хрущёвке с выцветшими и местами отклеившимися обоями
или в просторном бунгало на карибском побережье, ласкаемого солнцем и морским бризом в
окружении экзотического сада. И там, и там есть все шансы на тихое, нежное счастье. Но точно
так же легко можно оказаться на самом дне отчаяния без зыбкой надежды на лучший исход.
Почти никто не в силах вовремя определить тот момент, когда пора остановиться, сорвать
стоп-кран и покинуть эшелон, мчащийся под откос. Он до отказа перегружен тюками с
воспоминаниями, несбыточными фантазиями и ожиданиями того, чего никогда не могло случиться
просто потому, что взятый курс изначально вёл в никуда, а машинист был опьянён и невменяем.
Но, быть может, именно в этих безумных путешествиях за призрачными мечтами и кроется вся
соль неисповедимых путей к счастью.
Когда-то обворожительный белоснежный экспресс по имени Леонида Возняк покорил сердце одного
фотографа и на сверхзвуковой скорости унёс в неизвестном направлении к горизонту, где
смыкаются в бесконечном поцелуе небо и земля, никогда не касавшиеся друг друга. Эта история
вполне могла бы найти свой «happy end» или, на худой конец, просто «end», если бы Ян умел
прощаться со своими пагубными привычками: отучиться любить ту, что с лёгкостью выкинула его
в помойку; отучиться видеть сны, где Лёня гладит по чёрным волосам, и от пальцев её исходит
блаженное тепло, заполняющее тело и душу.
— Ты опять куришь?.. — прервал череду мыслей знакомый голос за спиной.
Ян обернулся.
В балконном проёме стояла Лео в белом гостиничном халате, таком огромном и неуклюжем, что
можно было бы её всю закутать им в несколько слоёв. Она смотрела посеревшими глазами на Яна,
который за прошедшие несколько часов обосновался тут с пивом и сигаретами, сторожа сон
женщины, которую ещё совсем недавно называл возлюбленной.
Он молча затушил папиросу в пепельнице.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — слабо кивнула Возняк. — До сих пор голова кружится и знобит...
— Пойдём в комнату, — решил Ян, видя, что Лео действительно потряхивает в наступающей
вечерней прохладе.
Несколько минут они молчали.
Лео сидела на краю кровати, поджав ноги под себя и растерянно поглядывая на Вишневича,
находившегося в кресле.
Странно и страшно, когда бывшие родные люди в одночасье становятся настолько далёкими, что
любой разговор приходится высасывать из пальца, особенно сейчас, когда неясность ситуации
обрела невиданные масштабы.
— Ты... хочешь узнать, что... случилось?.. — тихо прошептала Лео, сглатывая подступивший к
горлу комок.
— Хочу, — выдержав продолжительную паузу, ответил Ян.
— После нашей встречи я долго не могла уснуть. Я всё думала, думала... Ты отталкиваешь
меня, ты не веришь мне, избегаешь... И это настолько невыносимо больно, что я не вижу больше
ничего в этом мире. Эта пустота меня парализует, словно я уже умерла, словно не осталось от
меня ничего, кроме боли. И твоё равнодушие, в нём нет ни капли сострадания. Ты словно
камень, об который я бьюсь в надежде снова увидеть моего Янечку, самого дорогого и близкого
мне...
Лео замолчала, стирая рукавом халата выпавшие из глаз слезинки, но Ян остался холоден к
этим всхлипываниям.
— Знаешь, чего я больше всего хотела? Умереть! Прямо сейчас! Я и так нежилец, я и так уже
раздавлена тобой. Я — никто и ничто. Внутри меня только боль! И ничего, кроме боли!
— Лео, — наконец заговорил Вишневич, но выражение его лица при этом не изменилось, — ты
хотела покончить с собой, потому что я не могу принять обратно человека, однажды предавшего
меня. Скажи, а как я должен была себя чувствовать, когда ты просто забрала свои вещи из
квартиры, пока меня не было дома? И ещё неделю потом не отвечала ни на звонки, ни на
сообщения? Что, по-твоему, должен был сделать я? Выкинуться из окна?
— Я уже просила прощения за это! — почти выкрикнула девушка, туже заворачиваясь в халат,
будто бы ища в нём свою защиту. — Сколько раз ты будешь мне это напоминать?! Да, я
оступилась, я запуталась! Но только тогда, когда теряешь, начинаешь ценить по-настоящему!
Разве ты не знаешь об этом? Я ведь человек, а не святая!
— Хм... — задумчиво покачал головой Ян и всё же посмотрела в упор на плачущую девушку. — А
кого ты потеряла? Меня? Или, может быть, Серёженьку? Может быть, это он тебя бросил, а не ты
его, как утверждаешь? У него теперь ведь новый проект, да? Три молоденькие шлюшки,
гёрлз-бэнд. Ты стала ему неинтересна. И на этой волне ты решила, что всё можно вернуть
вместе со мной...
— Я ушла от него, потому что хотела быть с тобой! Почему ты мне не веришь?! Я сто раз
объясняла, что теперь ради тебя, только ради тебя, я брошу всё, чтобы быть рядом!
— Я никогда не просил тебя всё бросать, — спокойно заметил Вишневич.
Каждая фраза Леды, как осколочное ранение, жалила в мозг, выжигая всё, что было ещё живым.
Сегодня ему стало по-настоящему страшно. Уже не из-за случившегося предательства, а оттого,
что кто-то посчитал себя вправе уйти из жизни под знамёнами незаслуженной жестокости.
Это какой-то бред... Он довёл Лео до самоубийства?.. Лео, которую готов был носить на руках
и целовать каждый сантиметр её тела. Лео, которой прощал все разлуки и закрывал глаза на
неясности, ничего не требуя взамен, даже банальных объяснений.
— Послушай, — выдохнув, Ян постарался сделать голос как можно мягче, — ты ведь взрослый
человек и наверняка знаешь о том, что в жизни существуют проблемы гораздо серьёзнее, чем
расставания. Я не избегаю тебя и не отталкиваю, мы продолжаем общаться, но... Ты совсем не
учитываешь то, что мне тоже, может быть, не так просто даётся это общение. Я со своей
стороны готов тебе... помочь, если понадобится помощь, поддержать... Может быть,
выслушать... Ты не чужая для меня. И... я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Просто не
делай глупостей, — он снова вздохнул и поднялся с кресла. — Мне тоже надо отдохнуть.
Позвони, если что-то понадобится.
С этими словами он направился к выходу.