Страница 192 из 197
закончили кордебалет... Я... Я желаю тебя счастья... Ну, и что там ещё желают? Совет да
любовь, в общем.
— Я не знаю, как я буду дальше жить...
Марсианские глаза снова наполнялись слёзными реками. Вика была в полнейшем отчаянии, где-то
почти за пределами нормального человеческого восприятия ей то ли хотелось умереть, то ли
хотелось убить весь мир.
— Так это всё... Пошло... Жестоко... Грязно...
— Детка, — Ян поймал её блуждающие зрачки и уцепился за них, — это просто жизнь. Если ты
сейчас не выйдешь замуж, будешь корить себя за этот поступок. Корить и горевать пострашнее
теперешнего. Ты планомерно шла к этому, а теперь решила сдаться? Или у тебя уже есть другой
головокружительный план?
— Я хотела быть с тобой...
Ян грустно покачал головой.
— Нет, девочка. Ты не хотела быть со мной. Ты хотела, чтобы я убедил тебя в том, что ты
хочешь быть со мной. А я не буду никого убеждать, тем более чужих женщин. Каждый решает сам
и добровольно. А ты уже всё решила. Как там говорил один из очередных великих?.. «Боишься —
не делай, делаешь — не бойся». Так что... Не бойся.
По наштукатуренным щекам растеклись мокрые дорожки. Ян крепко обнял невесту, как можно
сильнее прижав к себе.
— Не плачь, а то тушь потечёт, — ласково попросил Вишневич.
— Она водостойкая... — окончательно разрыдалась Вика.
— Вика!.. — раздался Славин голос. — У нас через две минуты регистрация...
Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, Виктория Ильина подняла голову, вскинула подбородок
вверх и гордо зашагала обратно к жениху.
Она не видела, но чувствовала спиной, как тронулся с парковочного места автомобиль
Вишневичв, как он задним ходом выехал на дорогу, пару раз просигналил в клаксон и унёсся в
точку по прямой.
— А вы... — Слава обратился к Папаишвили. — Как бы... — он действительно не знал, как
задать этот вопрос.
Но в ту же секунду подъехала какая-то неизвестная машина, выкрашенная чуть ли не малярной
кистью в тёмно-вишнёвый цвет заката Советской власти. Оттуда выпрыгнул господин Белов,
взлохмаченный и нервный. Он бросил водителю в тонированное стекло купюру и поспешил к
собравшимся.
— Коля? — готовая упасть в обморок Анж на всякий случай отступила на шаг. — Ты как здесь?..
— Я его вызвал, — признался Обухов. — Вика не отвечала на звонки, твоего номера я не знаю.
Позвонил ему. Колян и подтвердил, что вы, кажется, вместе куда-то намылились... Я попросил
приехать...
— Ты почему в таком виде?! — возмутилас Ангелина.
Зрелище было совершенно непривлекательное: Николай стоял в драной рабочей футболке,
примерно таких же джинсах и в домашних тапочках, которые имел привычку переобувать в гараже.
— И где моя машина?! Ты почему на такси?!
— Ну, чё?! Я машину на подъёмник загнал, а кроссы-то там остались!
— Ну?..
— Что «ну»?! Подъёмник сломался! Машина до сих пор там висит, а я сюда рванул!
Коля заметил, как до жути неприятно и пристально изучает его какой-то незнакомый мужик явно
не славянской национальности. Однако Коля проявил хорошие манеры и протянул руку.
— Николай.
— Георгий, — Папаишвили быстро и безо всякого энтузиазма, скорее, ущипнул Колину ладонь,
после чего обратился к Анж: — Мне пора.
— Гоша... — жалостливо простонала она.
— Меня семья ждёт, — кивнул он и напряг скулы, наверное, чтобы улыбнуться.
Но улыбки не вышло, поэтому он просто кинул всем смазанное «Пока!» и запрыгнул в авто.
Через секунду он уже пропал из виду.
Ангелина провожала взглядом потревоженную пыль, что мгновенно встрепенулась над дорогой и
теперь медленно, трагично оседала, погребая под собой короткий, но ослепительно яркий
отрезок жизни, которому уже никогда не бывать, потому что Георгий Папаишвили — был и есть
такой один. Почти невозможно было сдержать слёз, тем не менее, госпожа Белова осталась
невозмутима.
И, как ни странно, в этом ей помог вернувший всех в реальность Слава.
— Так, всё, пошли! — чуть ли не выкрикнул Обухов и подтолкнул в спины Беловых.
— А мы... — не вполне поняла этот жест Анж.
— А вы свидетелями будете! — безапелляционно поставил их перед фактом жених.
Обе пары бросились как безумные к дверям, протиснулись между ожидающими, опрометью полетели
к лестнице. Обухов крепко держал за руку Вику, уже действительно боясь, что она опять
внезапно потеряется. На ходу он вытаскивал паспорта, кольца. Должно быть, сейчас он
чувствовал себя под стать Вилли Фогу, который ни за что на свете не имел права проиграть
пари всей своей жизни. Слава первый схватился за ручку двери, ведущей в зал.
— Анж, слушь, а чё это за мужик был? — сморщившись от чувства невесть откуда взявшейся
брезгливости, поинтересовался Колян, когда бесконечные ступеньки лестницы всё же подошли к
концу.
— Ой, Коль, давай ты уже перестанешь мне истерики закатывать! — госпожа Белова врезала ему
кулаком в плечо для профилактики. — Вот ты хуже Вики! Честное слово!
— Чё это я хуже Вики? — надулся Коля. Пожалуй, обзывательства хуже и придумать нельзя. —
Ну, ладно, ладно... — пришлось замять тему.
Они вчетвером ворвались в зал, запыхавшиеся, всклокоченные, но почему-то радостные.
— О! А вот и жених с невестой! — тётечка с ярко-лиловыми волосами и в пиджаке точно такого
же цвета с огромной несуразной брошкой в виде искусственного цветка глянула на них сквозь
толстенные линзы очков и усмехнулась. — А мы-то думали уже без вас начинать!
По залу прокатился расслабленный смех.
— Ну, что ж... Раз у нас все в сборе...
Казённая речь о праведности совершаемого поступка, пиликание маленького симфонического
ансамбля на заднем плане, торжественные клятвы и два автографа на нежно-розовой бумажке
формата «А4». А потом — цветы, слёзы, шампанское и «горько!», от которого к вечеру уже
начала раскалываться голова…
Невеста больше не плакала, даже от счастья, а Коляну друганы из гаража вскоре подогнали
кроссовки. То была прекрасная образцовая свадьба, о которой гости будут ещё не раз
восторженно отзываться впоследствии: «Свадьба мечты!».