Страница 188 из 197
Он смотрел куда-то в сторону, бледнея с каждой секундой.
Все как один моментально повернулись туда же.
По коридору со стороны припаркованного чёрного внедорожника приближалась тень. Тень
двигалась довольно быстро, а поняв, что её заметили, ускорилась ещё больше.
Когда первые, испещрённые бетонной палью солнечные лучи осветили незваного гостя, у всех
отшибло дар речи.
Гоша.
Заметно похудевший и весь будто бы пожёванный Гоша с воспалёнными, злыми глазищами, и без
того большими и чёрными, теперь же зиявшими на осунувшемся лице двумя страшными ямами. Он
подошёл к собравшимся, встал рядом с Викой и медленно изучил каждого.
— Это что такое? — первое, что спросил Гоша, и сразу стало интуитивно понятно, что он уже в
бешенстве. — Отец, это что такое?
— Разговоры разговариваем, — как ни в чём не бывало отозвался Надар и выпрямился в полный
рост.
— Я спрашиваю, что они все здесь делают? — а вот это уже было похоже на угрозу; так и
хотелось отползти подальше от надвигающейся бури.
— Георгий, иди домой, — вклинился Отар и положил руку на плечо Гоши.
Тот резко развернулся и грубо сдёрнул её с себя.
— Я не с тобой разговариваю! — вспыхнул младший Папаишвили. — გარეთ რჩებიან ჩემი საქმეა! (
«garet’
rch’ebian ch’emi sak’mea!» — «Не лезь в мои дела!» — грузинск.
).
— ეს საოჯახო საქმეა (
«es saojakho sak’mea» — «Это семейное дело» — грузинск.
),
— спокойно и в то же время непреклонно настаивал на своём Катамадзе.
— ეს არის ჩემი ოჯახი! (
«es aris ch’emi ojakhi!» — «Это моя семья!» — грузинск.
),
— заорал Гоша.
— Георгий, — перебил его отец, — ты ведёшь себя как мальчишка. Постыдился бы своей женщины.
— Если она моя женщина, — он ткнул пальцем в Ангелину, — то только я имею право с ней
разговаривать. Это всем понятно?
— Я твой отец, у меня есть право старшего.
— А у меня есть право жить так, как я хочу!
Гоша подошёл впритык к Надару, отодвинув его от девушек, и впился в него глазами. Поистине
страшное зрелище, когда отец и сын, пылая самой настоящей ненавистью друг к другу, стоят в
полушаге от того, чтобы повыдирать друг другу глотки.
— Это мои люди! Это я несу ответственность за них! ეს არის ჩემი ტერიტორია! (
«es
aris ch’emi teritoria!» — «Это моя территория!» — грузинск.
).
— შენ დაბნეული და დაავიწყდა თავისი მოვალეობა (
«shen dabneuli da daavitsqda
t’avisi movaleoba» — «Ты запутался и забыл о своём долге» — грузинск.
), —
прошипел ему в лицо Надар.
— Я запутался, — чеканя каждую букву, произнёс Георгий, — я и распутаюсь. Сам.
Несколько напряжённых секунд молчания, в течение которых любой, даже самый незначительный
шорох мог привести к необратимым последствиям.
Папаишвили-старший и его единокровный потомок смотрели друг на друга, словно готовые к
решающей схватке дикие хищники.
Надар сдался первым.
— Хорошо, — произнёс он, всем своим видом давая понять, что отступил, но не проиграл, и
уходит достойно, лишь временно отрекаясь от своего первенства. — Ты мужчина, и я тебя уважаю
как мужчину. Ты волен сам решать свою жизнь.
— А ты мой отец, — Гоша протянул руку в знак примирения, — и я уважаю твою мудрость как
мудрость высшую. Но последнее решение всегда за мной.
— Да, — согласился Надар, кажется, он действительно смягчился. — Так и есть.
Они обменялись рукопожатиями.
— Отар, попроси своих людей вернуть всё, что они забрали, — приказал старший Папаишвили.
Катамадзе вовсе не был против. Он легко кивнул парням. Те безо всяких препинаний раздали
телефоны. Последний, Викин, Отар отдал сам, где-то глубоко в душе с грустью осознавая, что
вряд ли ещё встретится с этой невероятной огненной особой. Она по-прежнему была прекрасна,
хоть и страшно запугана и невыносимо бледна.
Гоша отошёл в сторону и жестом показал следовать за ним. Не вступая в дополнительные беседы
и не прощаясь, квартет бесшумно покинул судебное заседание.
Выйдя на улицу, Папаишвили-младший разблокировал двери своего авто, которое оставил
недалеко от машины Отара, сел за руль. Остальные трое попрыгали в салон за ним.
— Всё... в... порядке?.. — скорее из вежливости поинтересовался Гоша.
Вокруг утвердительно закивали.
— Спасибо, — первой заговорил Ян, сидевший на заднем сиденье вместе с Ильиной.
— Тебе спасибо, — не оборачиваясь, поблагодарил он.
Анж обеими ладонями провела по лицу, тщетно пытаясь стереть воспоминания о только что
произошедшем. Она глянула в зеркало заднего вида и увидела, как до сих пор не может прийти в
себя Вика. В этот момент Ян отвязал от гипса телефон и вернул законной хозяйке.
Гоша только усмехнулся и многозначительно покачал головой.
— Ловко, — с уважением констатировал он. — Что хотел отец?
— Не поверишь, но он лишь хотел, чтобы ты был счастлив, — Ян оглядел соседку. — А ты как к
ним попала?
— Меня украли... — абсолютно отрешённо выдохнула в закрытое окно Вика.
— О, Господи... — Гоша свалился лбом на руль и побагровел от стыда, готовый сию же минуту
провалиться сквозь землю.
— Но почему ты? — никак не могла понять странную логику Анж. — Это безумие...
— Я знаю, почему, — не дал ответить Ильиной Гоша и всё-таки отыскал в себе силы снова
выпрямиться и посмотреть в глаза госпоже Беловой. — Они проверили мой телефон. Нашли
сообщения... Долго не разбирались.
— Ты писал Вике?.. — оторопела Ангелина, у неё аж дыхание перехватило на этом вопросе. —
Зачем?!
— Поговорить.
— С ней?! — Анж подпрыгнула на сиденье, возмущённо взирая то на подругу, то на Гошу.
— А с кем мне было разговаривать?! — не стал сдерживать эмоции Папаишвили. — С тобой, что
ли?!
— Конечно, со мной!
— Да я думать о тебе не мог, не то, что разговаривать! — он всем корпусом развернулся к
блондинке и не замечал, как уже начал активно жестикулировать. — Ты что, думаешь, после
всего того, что ты сделала, я спокойно всё забуду и стану сидеть песни петь?! Анж! Я должен
был понять, какого хрена!..
— И что ты ей писал?! А?! — свирепела всё больше Ангелина.
— Анж! — вдруг очнулась Вика. — На! Посмотри мой телефон! Всё обыщи! — она со злостью