Страница 180 из 197
Глава 97.
Даже если иногда кажется, что время встало на паузу и прекратило шевелиться, а день жизни
превратился в год ожиданий, это не совсем так. Время и пространство относительны, и мы все
об этом знаем из курса школьной физики, которую девяносто процентов учеников, мягко говоря,
не любили; ещё пять — терпели; три — поддерживали нейтралитет; и только целых два процента
деток, которых остальные с нежностью величали «зубрилами», «задротами», «ботаниками» и тому
подобными нелицеприятными именами, — искренне понимали и, может быть, даже уважали светлую
науку, без которой немыслим современный мир.
Фокус в том, что великий, могучий и до конца пока не изученный человеческий ум умеет
распределять время и материю в нём самым изощрённым образом. Например, за просмотром
любимого сериала можно не заметить, как прошмыгнули в мановение ока бессонные сутки, а в
ожидании чего-то важного, глобального и безмерно значительного успеваешь возненавидеть
циферблат часов за один только факт его существования. И ничто иное не лезет в голову: не
читаются книжки, а по телевизору, как назло, крутят какую-то неинтересную фигню. Даже сон
исчезает из зоны доступных времяпрепровождений. И хуже всего, если это — уже не первая
ночь...
За три недели Вика буквально превратилась в тень самой себя. Говорят, что кости не усыхают,
но и без того почти анорексично худая Ильина умудрилась истощиться до состояния жертвы
Освенцима. Виной тому было несколько причин. Нет, она больше не делала жалких попыток вновь
поговорить с Яном. Об этом эпизоде своей двадцатипятилетней истории Вика предпочла забыть
раз и навсегда. Зато разрыв с Анж давил на психику гораздо сильнее, чем можно было бы
предположить.
Это чувство сравнимо разве что с ампутацией: ещё вчера ты был целым, страдал от боли, но
продолжал жить в своём собственном теле и душе, более или менее полноценно, а сегодня
вынесли приговор — раскроить всё твоё сущее на «до» и «после». И ты останешься жить. И
дальше будет ещё много поводов вдохновенно дышать, улыбаться и радоваться, но ты никогда уже
не станешь заново целым, не вернёшь свой отнятый кусок.
Страшно.
Вика никогда не считала себя сильным человеком, но сейчас её слабость смотрела на неё из
зеркала тёмными кругами под глазами, а рыжие волосы сыпались с головы, как труха с
прогнивших брёвен. По совету косметолога пришлось приобрести коробку каких-то дорогущих
таблеток. Но самой большой проблемой оказалась не их цена, а то условие, что принимать их
нужно три раза в день во время еды. Вот это была задачка похлеще тригонометрического
неравенства, потому что Вика неожиданно, в том числе для себя самой, обнаружила, что сей
естественный процесс каким-то странным образом просто вывалился из пласта её существования.
Вчера вечером Слава почти насильно поволок её в ресторан. Он что-то говорил о завтрашнем
волшебном событии, о важном шаге, о светлом будущем, о том, что в последний момент пришлось
заменить выступающий музыкальный коллектив. А Вика меж тем всё боролась с тошнотой при виде
некогда любимых роллов и нервно поглядывала на телефон.
Должно быть, она даже отчёта себе не отдавала в том, что завтра её собственная свадьба.
Ночью привычно не спалось, и снова пришли те идиотские сообщения, от которых продирало до
нервных мурашек. Вика подумала и всё же решила бросить абонента в «чёрный список». И только
тогда, совершив этот ритуал чисто символической казни, она немного успокоилась и смогла
ненадолго окунуться в призрачный мир сонного царства.
Будильник прозвенел ровно в шесть. Ильина медленно открыла глаза, до конца не понимая, что
происходит. Не было сил даже на то, чтобы просто отключить сигнал, который в итоге разбудил
ещё и Обухова.
— Вик, чё такое?.. — Слава схватил орущий на всю квартиру телефон и вырубил звук. — Ты
нафига так рано поставила?!
С минуту она молчала, глядя ставшими почти прозрачными глазами в потолок, потом всё-таки
нашла силы посмотреть на вопрошающего.
— Ты спи, — Вика выдавила улыбку. — Мне к визажистке надо.
— У тебя же запись на девять... — пробормотал Слава, уже вернувшийся на подушку, его вновь
непреодолимо клонило в сон.
— Да, я... — Ильина задумалась. — Я кофе заеду попить.
Обухов из последних сил приоткрыл глаза и спросил:
— Ты всё ещё расстроена из-за девичника?
— О, нет, да бог с ним!.. Всё равно мне некого было приглашать...
— Знаешь что?..
— Что?..
Слава протянул руку и нежно коснулся её лица.
— Ты сегодня станешь моей женой.
Вика на это растерянно улыбнулась, поцеловала его в щеку, и всё-таки вылезла из кровати.
Пока она принимала душ и одевалась, Обухов уже просматривал десятое сновидение. Она не
стала его будить, вызвала такси на семь часов, без пяти минут вышла из подъезда. Небо над
головой было хмурым — возможно, в течение дня пойдёт дождь.
Ильина задрала голову, размышляя о том, что неужели тот самый всесильный бог может жить в
таком сером, скучном мареве. И, если уж настолько он всесилен, то почему бы не украсить
небесное пространство какими-нибудь узорами, к примеру, цветочными. Наподобие тех, что были
нарисованы на её белом пиджаке: ярко-синие васильки, переплетающиеся в хитроумную картину на
всей поверхности ткани. Вика недавно вычитала в одном женском журнале, что синий цвет
успокаивает. Наверное, только поэтому она купила этот пиджак.
Она вздохнула, огляделась вокруг: за углом дома мелькнула жёлтая машина, и Ильина
направилась прямиком к ней. Ступила на тротуар, достала мобильный.
Прямо возле неё притормозил чёрный внедорожник с наглухо тонированными стёклами. Вика
решила обойти его сзади. Но не успела она сделать и пары шагов, как задняя дверь
распахнулась, оттуда, как по команде, синхронно вылетели двое.
В два счёта они очутились рядом с девушкой, моментально скрутили, набросили непроницаемый
мешок на голову и поволокли в салон авто. Вика даже не смогла до конца осознать
произошедшее, пока машина с визгом не рванула со двора в неизвестном направлении, увозя на
своём борту рыжеволосую пленницу, оцепеневшую от страха.
Путешествие в кромешной тьме длилось недолго, из чего можно было сделать вывод, что