Страница 174 из 197
скукожившегося от страха, заблудившегося человечка. — Ладно, заходи.
Анж на цыпочках, совершенно бесшумно, вошла в комнату, направилась к кровати, села на самый
край. И, теребя друг о друга напряжённые пальчики, всё боялась поднять глаза на Вишневича.
Ей снова хотелось плакать, но распускать нюни у кого-то на виду она не привыкла, а потому
просто хлюпала носом и понуро вздыхала. Ян присел рядом с ней.
— Если хочешь, — осторожно начал он, — можешь ложиться спать, я пойду прогуляюсь, не буду
тебе мешать.
— Не уходи, — еле слышно пробормотала Ангелина, так, что смысл её слов становился понятен
только благодаря движению губ.
Она зачем-то пододвинулась чуть ближе к Яну.
— Анж, понимаешь, у всех бывают взлёты и падения в жизни. Однажды всё наладится и встанет
на свои места, для всего нужно время. Мне тоже доводилось преодолевать всякие тяжёлые
жизненные моменты... — чтобы хоть чем-то заполнить тишину, стал рассуждать вслух Вишневич.
Разумеется, толку от таких рассуждений бывает примерно с гулькин нос, об этом он прекрасно
знал. Но отчего-то именно такая «вода в ступе» обычно помогала человеческим существам
переживать кризис.
Ангелина вдруг медленно подалась вперёд и застыла в нескольких сантиметрах перед его лицом.
— Анж... — выдохнул он.
И это была последняя вялая попытка перед тем, как заслонка в тщательно выстроенной дамбе
дала трещину.
Ангелина припала губами к губам, на которых ещё дрожало её имя, и эти губы безоговорочно
поддались на провокацию, целуя в ответ. Руки Яна потянулись к белым волосам, он мягко
обволок голову Анж, словно боясь, что та отстранится. Но его самого уже бесконечно кружило в
нарастающем в геометрической прогрессии водовороте, а внутри комнаты снова становилось до
безобразия душно.
Ангелина, не отрываясь от поцелуя, обхватила Яна за шею и аккуратно перебралась к нему на
колени, усевшись верхом. Методично расстегнув пуговичку за пуговичкой, она неспешно удалила
с себя верх от пижамы и принялась стаскивать ветровку с Вишневича. Затем в немилости
оказалась его чёрная рубашка, и только тогда обнажённая грудь Анж впервые соприкоснулась с
его обнажённой кожей.
Это было так бесконечно странно и необъяснимо приятно — чувствовать каждой клеточкой тело,
от которого пахнет крепким мужским парфюмом и вместе с тем нежностью. У Яна оказались
невероятно ласковые руки, которыми он то трепетно, едва касаясь, проводил вдоль
позвоночника, ненароком, будто бы случайно забредая под ткань пижамных штанов, то цепкими
пальцами, уверенно, но мягко сдавливал шею, плавно тянул за волосы, отводя назад голову,
чтобы целовать ключицы, затем возвращался губами к груди Ангелины. Он сжимал её соски,
разминая их подушечками пальцев, тем не менее, совсем не причиняла боли. Он будто бы до
миллиметра знал каждую траекторию движения, обволакивал ласками своими бархатное тело, не
оставляя без внимания ни одного, даже самого крохотного, кусочка.
Ян бережно переложил Анж на спину, лёг сверху. Кажется, Ангелина что-то хотела сказать, но
время разговоров уже безвозвратно истекло. Вишневич запечатал её рот поцелуем, который стал
ещё более напористым и жадным. Он глубоко забирался языком внутрь, будто бы исследуя им все
самые сокровенные зоны, в то время как его правая рука спускалась вниз по животу и уже
безошибочно проникла под хлопчатобумажную ткань.
Ангелина сейчас плохо понимала, что он делает и что нужно делать ей, но всё, абсолютно всё,
что происходило, было настолько до одурения приятным, что она сама отчётливо ощущала, как
томительно стонет низ живота, а по бёдрам стекает тёплая, густая смазка, и где-то там что-то
нежно разыскивают длинные пальцы. Ими Вишневич аккуратно распределял тягучую чувственную
влагу, пока не решаясь зайти дальше.
Но в какой-то момент Анж едва не закричала, и, если бы Ян не продолжил её неистово
целовать, перекрыв все возможные звуки, она бы точно перебудила весь отель. Что-то очень
горячее и чувствительное вдруг вспыхнуло, пробрав до мурашек всю поверхность кожи разом.
Всего одна небольшая точка, которую Ян осторожно ласкал рукой, аккуратно надавливая и снова
уводя пальцы в глубину, чтобы зачерпнуть немного смазки.
Анж начала задыхаться, она вывернулась из долгого поцелуя и застонала в потолок. Вишневич
вцепился зубами ей в шею, и тогда дышать стало просто невозможным. Почему-то Ангелине
одновременно хотелось и продолжать эту завораживающую и доводящую до исступления игру, и
завершить её прямо сейчас.
Это всё так ужасно неправильно, нехорошо... и хорошо, слишком, слишком хорошо!
А, может, остановиться?..
Но вместо этого Анж воткнулась всеми десятью пальцами в мужскую спину и почувствовала, как
он ускользает от неё, что окончательно снять пижамные штаны.
Господи, что ж это делается-то?!..
Ангелина закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть, как чёрные волосы ползут по её животу, как
прикосновение каждого этого волоска, каждой точки незнакомого тела, дотронувшегося до неё,
вызывает такую бурю эмоций, что можно смело начинать готовиться к дальнейшей скучной и
унылой жизни, потому что ничего лучше уже всё равно не будет.
Не кричать стало невозможно, когда мягкий влажный язык прошёлся плавной горячей волной по
нижним губам и начал нежно и напористо ласкать ту самую воспалённую точку, которую прежде
раздразнили пальцы. Они же, в свою очередь, стали жёсткими, агрессивными, и с силой входили
внутрь стонущей девушки.
Это надо немедленно прекратить!..
Но конечности больше не слушались Анж, они жили своей какой-то отдельной жизнью. Ноги
дрожали и самопроизвольно сжимались, а руки бешено рыскали по окружающему пространству,
норовя что-нибудь ухватить. В конце концов Ангелина неконтролируемо вгрызлась в чёрную
копну, шевелящуюся у неё между ног.
Ян застонал и стал двигаться быстрее. Его стоны оказались настолько возбуждающими, что Анж
моментально выбросило из сознания. Она окончательно отпустила себя, больше ничего не
запрещая и не сомневаясь, и буквально через секунду её прожгло насквозь белоснежной
вспышкой. Спина выгнулась дугой, а голосовые связки свело, и не стало больше ни единой