Страница 147 из 197
Глава 84.
Наконец, они добрели до калитки, за которой находилось небольшое пятиэтажное строение,
замызганное и обветшалое, поросшее мхами и плющом. Во дворе, прямо на дороге кто-то оставил
детские санки — откуда в Акапулько, где температура воздуха редко опускается ниже двадцати
градусов по Цельсию, мог взяться этот абсолютно зимний атрибут?..
Но не успела Ян придумать сколько-то логичный ответ, как его спутница распахнула вход в
подъезд и побежала к одной из дверей. Она шикнула, приложив указательный палец к губам, и
этот всемирно известный жест не нуждался в дополнительных объяснениях: в квартире есть ещё
кто-то. Адреналин разбушевался с новой силой, предвкушая очередной экстраординарный виток
этой сорвавшейся с цепи ночки.
В крохотном коридоре было темно и тихо. На полу валялись какие-то мелкие вещи, возможно,
обувь, но разбираться было некогда. Сандра манила вглубь, в самую дальнюю комнату. Если
прислушаться, из-за стены доносилось хрупкое тихое сопение, но, как ни хотелось углубиться в
тайны незнакомого дома, спальня его хозяйки влекла куда больше.
Они заскочили одновременно, одновременно же схватившись за дверную ручку. Теперь можно
никуда не торопиться, но все движения снова были быстры, резки, нетерпеливы и ненасытны. Яна
кружило в огненных объятиях, снова разъедая волю и остатки едва забрезжившего разума. Он
спешно избавился от надоевшего красного платья. Ткань свернулась жгутом и не без усилий
преодолела бёдра, чтобы наконец упасть под ноги. Сандра ловко переступила хомут. Ей отныне
словно выдали разрешение на любые дозволенные и недозволенные действия, и она
безапелляционно начала стаскивать с Яна сначала куртку, затем быстро расстегнула рубашку и
сорвала её ко всем чертям.
Вишневич даже опомниться не успел, как девушка повалила его на лопатки, сдирая джинсы разом
с нижним бельём. От этой скорости просто закружилась голова. Чёрными блестящими струями
скользнули по шее длинные волосы, и Сандра поползла куда-то вниз, к животу и дальше. Ян
закрыла глаза. Его плавило беспомощным воском, поддающегося огню.
Сандра была совершенно беспощадна. Её не надо было направлять или просить, или давить,
намекая на какой-то особый нюанс. Она словно знала всё сама. Как и тогда, на сцене, где она
виртуозно владела голосом своим и языком, мастерски добавляя и убирая крохотные аудиальные
детальки, теперь с точно такой же филигранностью, но уже без участия голоса, она выписывала
очередную джазовую партию.
И партия эта была божественна...
Вишневич задыхался и глухо стонал, покрепче стискивая зубы, чтобы не начать стонать ещё
громче. И у самой кульминации, паря в удушливой феерии где-то неподалёку от распахнутых врат
Рая, он больше не смог контролировать себя, а из напряжённого горла вырвался то ли рёв, то
ли рык. Сандра накрыла его рот своими перепачканными спермой губами.
Они долго целовались, а усталость становилась всё яснее. Но даже это не остановило их от
ещё одного слияния. На этот раз Сандра была сверху. Она плавно и чувственно наслаждалась
минутами полного единения. Теперь уже без спешки и неистовства. Теперь они могли никуда не
торопиться и растягивать удовольствие до самого рассвета.
Заснули одновременно с первыми лучами солнца, уставшие и абсолютно счастливые, заснули в
обнимку поперёк кровати. Такой странный и мгновенно образовавшийся союз двух культур, двух
совершенно непохожих миров. Сквозь сон Ян чувствовал запах распалённого жаркого тела,
лежавшего на ним. Запах был сильный, подобный свежемолотому кофе и чуть сладковатый, как у
разломанного ванильного стручка. Рядом с Сандрой было тепло и комфортно настолько, будто бы
знакомство это произошло очень и очень давно. Так давно, что они успели породниться. Впервые
за многие ночи Ян Вишневич спал блаженно и беспечно, улыбаясь сквозь сон и ещё сильнее
зарываясь пальцами в смоляные волнистые волосы обворожительной мексиканки.
Но когда настало утро, поблизости никого не оказалось, только из коридора раздавался шум и
топот ног, словно бегало там целое стадо неугомонных пони. Пришлось подняться
самостоятельно, суметь отыскать в бардаке комнаты свои вещи, одеться и убедиться, что ещё не
всё потеряно и пока есть время, чтобы найти такси и не опоздать на съёмку.
Ян зевнул и огляделся: квадратное помещение с низкими потолками, сверху угрожающе свисал
большой кусок серо-жёлтой штукатурки, что вот-вот мог упасть, но почему-то продолжал висеть;
позади криво стоящей кровати — перекособоченный шкаф с одной отвалившейся створкой, она
стояла в углу, и её уже плотно оккупировали какие-то вещи — ремешки, шарфики, дешёвые
блестящие цепочки; вторая же створка была с прибитым зеркалом, которое лопнуло прямо
посередине. Именно в него сейчас глядел Вишневич, продолжая вслушиваться в звуки из
коридора.
Снова топот ног, и в дверь спальни резко постучали. Ян вздрогнул, но ничего ответить не
успел, потому что дверь тихонько приоткрылась. Оттуда робко высунулся лохматый профиль
черноволосого пацанёнка лет семи. Он улыбнулся щербатым ртом и похлопал ресницами.
— Hola... (
«Привет...» — исп.
) — пробормотал Вишневич единственное,
что запомнил по-испански.
Мальчик залился смехом и тут же убежал. Ян пожал плечами, ещё раз глянул на часы — в любом
случае надо вставать. Он вышла в коридор. Мальчик обнаружился поблизости, наверное, он давно
курсировал от кухни до спальни, карауля гостя.
— What is your name? (
«Как тебя зовут?» — англ.
) — решил
поинтересоваться Ян, не больно-то рассчитывая, что сорванец его поймёт.
— Pedro, vete a jugar a su habitación (
«Педро, иди играй в свою комнату» — исп.
),
— послышался голос Сандры.
Она вышла из противоположной части коридора. На ней было светло-голубое платье с широкой
юбкой, а поверх него — застиранный передник с посеревшими оборками. Она была такой строгой и
такой домашней, что Ян невольно заулыбался этому трогательному контрасту — от сексапильной
барной певички до скромной домохозяйки в рваных тапочках.
— Hola, — снова повторил он.
Сандра вся зарделась от смущения, как тогда, когда впервые спустилась со сцены, чтобы