Страница 119 из 197
Глава 71.
Не разбирая дороги и не чуя под собой земной тверди, путаясь меж возникающих внутри
черепной коробки мыслей, одна страшнее и беспощаднее другой, Леда еле волокла ноги,
продрогшие от дождя. Лучшее из всего привезённого гардероба платье с тончайшими кружевными
вставками цвета топленого шоколада намокло и скукожилось, от него по всему телу
распространялся холод. А тщательно уложенные в элегантную причёску волосы распрямились и
повисли неуклюжими сосульками. Макияж потёк, и следы от туши вперемешку со слезами и
дождевыми каплями расплывались по лицу безобразными тёмно-серыми пятнами, точно такими же,
как те, какими покрывалась истерзанная душа девушки, заблудившейся в огромном мире людей и
явлений. Она будто сама себе становилась чужой и омерзительной.
Дождь усилился, но Леда, казалось, не обращала на это внимания. Дорога сама собой вывела к
пляжу, а от него ещё на несколько метров правее вытоптанная в кусочке травянистых насаждений
тропинка в десяток шагов, обрывающаяся у входа в домик с прокатным снаряжением. Девушка
нырнула под козырёк, вежливо постучала. Дверь открылась далеко не сразу, а на пороге
несколько помятый и заспанный вырос Диего.
— Лео?.. — щурясь в темноте, он смотрел в шальные глаза напротив, нервно бегающие по его
лицу. — Что-то случилось? Ты что здесь делаешь?..
Она не отвечала, продолжая глядеть настолько пристально и жадно, что волей-неволей
становилось жутковато. Впрочем, Диего по-настоящему испугался только тогда, когда Возняк,
подобно взбесившейся кошке, набросилась на него всеми четырьмя конечностями. Она едва не
повалила его на пол, когда, не отдавая себе отчёта в том, что делает, впечаталась в
несчастного парня.
Леда буквально сковала его собой. Руками она беспорядочно исследовала незнакомое тело, а
губы её без устали с особенным звериным пылом целовали замкнувшийся на оборванном вдохе рот.
Диего спасла стена, вовремя оказавшаяся позади в тот момент, когда парочка, слепленная в
единое целое, устремилась в дом, и не хватило бы устойчивости в ногах, чтобы тотчас не
рухнуть на пол. Приземлившись плашмя спиной на твёрдую поверхность, Дима застонал и
попытался аккуратно высвободиться, но не тут-то было: едва ощутив сопротивление, Возняк
утроила силу захвата.
— Лео... — будто набитым кашей ртом успел промычать Диего. — Лео... — он напрягся, больше
не в состоянии терпеть это безумие. — Хватит... Прекрати...
В следующую секунду произошёл взрыв: Леду швырнуло в противоположную стену, чуть не
раскроив на части от мощности удара. А Диего в ужасе отплёвывался, брезгливо сдирая с лица
руками следы поцелуев.
— Какого чёрта?! — заорал он так, что девушка аж подпрыгнула. — Ты с ума сошла?! —
выражение лица у него было такое, словно его накормили червями в соусе из фекалий. — Совсем
совесть потеряла?!
Девушка открыла рот в полнейшем оцепенении, но заговорить никак не могла.
— Что ты творишь?! Я думал, ты с Яном!!! А ты!.. Блудница… — последнее слово он произнёс с
таким отвращением, будто ничего ужаснее не говорил за всю жизнь.
Вдовесок Дима сплюнул на пол и отвернулся от Лео.
— А... а... — беспомощно лепетала Возняк. — А...а... а ты что, педик, что ли?.. — выдала
она, как ей казалось, единственно возможное предположение.
— Пошла вон! — больше не желая её слушать, Диего устремил вытянутый указательный палец в
сторону выхода.
— Погоди... — запротестовала Леда.
Но не на шутку взбесившийся парень уже выпихивал её обратно в дождь.
— Иди проспись!
Дверь моментально захлопнулась.
Всё случившееся оказало настолько обескураживающий эффект, что Возняк даже не верила до
конца в только что произошедшее.
Это... какая-то глупость... Нет-нет-нет, так не может быть.
Она было собралась постучаться снова, но что-то ей подсказывало, что идея эта дурна и
бесстыдна. Дождь тем временем встал непроницаемой стеной и больше не казался лишним или
неприятным. Словно так было всегда: ни солнца, ни пальм, ни сумасшедше-бирюзовых вод —
только этот дождь и сырость в проклятом мирке дурных, грубых, отвратительных людишек.
Однако Лео меньше всего сейчас хотелось оставаться одной. И она приняла последнее решение.
Тем временем в головном баре «Royal Casa Maya», как всегда по вечерам, царило оживление.
Сегодня здесь играла какая-то весёлая музыка. Дискотеки устраивали лишь в баре у пляжа, а
возле ресепшена танцы не были заведены. Однако местный диджей, должно быть, принял на грудь
знатную порцию текилы и ритмы сальсы показались ему идеально уместными и создающими
правильную атмосферу.
Большинство гостей ничего не имело против, более того: некоторые принялись пританцовывать
вокруг гигантских мраморных колонн, а в очереди за напитками не стихал весёлый галдёж. Но у
Папаишвили от этого шума и гама только сильнее разболелась голова. Хотя он искренне
продолжал надеяться, что пару соток виски спасут его от страшной участи человека,
проломившего со злости самому себе череп.
Бармен отсыпал льда в отдельный стакан, плеснул на глаз коричневой отравы, по вкусу
напоминавшей скорее дешёвый кавказский арманьяк с пикантным флёром гнилых томатов. Гоша сел
за первый попавшийся стол.
Сначала он пытался смаковать данный алкогольный шедевр, но вкусовые рецепторы скоро
сдались, окончательно признав так называемый мексиканский виски редкостной гадостью. После
чего джигит смело плеснул весь стакан в рот, закусил льдинкой и стал ждать.
Он не ждал чего-то конкретного и чётко представляемого, но ощущение, что вот сейчас, да,
именно сейчас что-то непременно должно произойти, не покидало его. Говорят, интуиция лучше
всего развита у женщин, и Папаишвили спокойно с этим соглашался. Он не умел, да и не хотел
апеллировать такими единицами, как «мне кажется», «у меня смутное ощущение», и по
возможности любую жизненную ситуацию старался выводить на максимально видимую поверхность.
Он уступил лишь раз, позволив госпоже Беловой с комфортом разместиться в его сердце и
фактически делать всё, что ей только в голову взбредёт, по правилам, которые менялись со
скоростью света, сочинялись на ходу, высасывались из пальца, противоречили друг другу и друг