Страница 117 из 197
Глава 70.
— Пожалуйста, открой дверь... — Лео говорила совсем тихо, в дверную щель, чтобы обитатели
других номеров не расслышали её слов и не стали нагло подглядывать. — Пожалуйста, Янечка. Я
чуть умом не тронулась, пока ждала тебя. Я хочу просто поговорить, посмотреть на тебя.
Янечка, как ты не поймёшь, ты — всё, что у меня есть. Пускай ты мне не веришь, пускай даже
презираешь меня, но от этого я не перестану тебя любить и бояться за тебя.
— Я уже всё сказал тебе, — в который раз повторил Вишневич, сотый заход по кругу в этот
вечер. — Я хочу помыться и поспать, что в этом непонятного? Не хочу я никаких разговоров с
тобой. Наше общение давно исчерпало себя...
— Не надо так, прошу! — Возняк пролила за сегодня, наверное, годовой запас слёз
среднестатистического человека, но они продолжали непрерывно сочиться, выжимая всё, до
последней капли. — Я и так уже растоптана, потеряла всякую гордость, ползаю за тобой на
коленях, вымаливаю хоть один грамм жалости...
Где-то совсем рядом раздались шаги. Леда посмотрела в ту сторону и сразу же узнала Гошу, с
видом задумчивым и удручённым покидающим свой номер. Он вдруг остановился, в упор посмотрел
на девушку.
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, — чуть склонив голову, ответила Возняк и замолчала, но потом добавила,
видя, что Гошина инициатива иссякла на единственном приветствии: — У тебя всё хорошо?
— Да, — коротко ответил Папаишвили, он уже подходил к лестнице. — А у тебя?
— Тоже, — соблюдая отстранённо-вежливые нормы этикета, соврала она, но по вибрациям в
голосе вполне можно было догадаться, что ответ не соответствует истине. — Ты направляешься в
бар?
— В бар, — подтвердил Гоша и заторопился вниз по ступенькам. — Приятного вечера.
— Приятного вечера... — одними губами прошептала Леда.
Она посмотрела вслед Гоше, а затем возвратилась к наглухо закрытой двери и попыталась снова
преодолеть эту границу.
— Янечка... Если ты слышишь меня? Умоляю, впусти. Я буду молчать. Я сделаю вид, что меня не
существует. Я просто хочу одну минуту побыть с тобой... Пожалуйста... Ни о чём больше не
прошу. Просто побыть рядом...
Тишина.
Блудливый ветер принёс песнь угрюмого штормового моря. В воздухе, пропитанном влажными
парами, сырость стала ощущаться ещё больше. И опять дождь. А ветер усилился, грозя
превратиться в бурю.
Вот уже первые капли посыпались с бескрайнего антрацита, а гуляющие по территории отеля
туристы со всех ног помчали под укрытие. Лео слушала их голоса и мечтала оказаться одной из
тех, кто сейчас, шлёпая по садовой плитке мокрыми сандалиями, летит вприпрыжку по узким
тропинкам, не разжимая рук с любимым человеком, что дышит с тобой одним дыханием.
Возняк закрыла глаза.
Два года назад. Мексика. Плая дель Кармен. Высокий мыс у пляжа, с которого открывалась
потрясающая панорама прибрежных далей. Ян обожал использовать это место как фон для снимков.
Они вдвоём пришли на рассвете. Сначала фотосессия в купальнике, затем Лео вдруг пришло в
голову запечатлеть себя топлес, но в итоге и этого ей показалось мало. Она, не стесняясь и
не предупреждая, сбросила с себя последний клочок одежды, после чего процесс съёмки
постепенно сошёл на нет. Фотоаппарат, в запале брошенный без присмотра, чуть было не
свалился вниз.
Тогда же влюблённый Вишневич в семь утра залез на какой-то цветущий куст, чтобы принести к
ногам любимой женщины букет до её пробуждения…
А как они ели мороженое, измазывая друг друга растаявшей сливочной пенкой…
Ян смеялся до слёз, уворачивая лицо от щекочущего языка Лео, которая перепачкала уже всю
свою одежду. Закончилось всё тем, что несчастное мороженое побывало в таких местах, для
которых вряд ли было создано, но в тот момент эти шалости являлись естественными и лишёнными
предрассудков.
На них засматривались с завистью и недоумением люди на пляже. К ним несколько раз подходил
персонал с вежливой просьбой вести себя чуть сдержаннее. А как-то среди ночи соседи долбили
в стенку и громогласно матерились на испанском, очевидно возмущённые не особенно тихими
стонами и скрипами кровати.
Внезапно дверное полотно дёрнулось, и в проёме образовалась щель. Леда вздрогнула, открыла
глаза.
В узенькой щёлке был виден единственный синий глаз, пристально рассматривающий её дрожащим
зрачком.
— Почему ты просто не оставишь меня в покое? — глухо прозвучал голос Яна по ту сторону
заграждения. — Я что, невозможного у тебя прошу?
— Конечно, — ответила Леда. — По-твоему, возможно легко и просто отказаться от того, без
кого не мыслишь себя? Я не прошу всё вернуть, я не прошу разговаривать со мной, прощать
меня. Я прошу проявить милосердие и лишь дать разрешение на то, чтобы посидеть немного с
тобой. Я буду дежурить возле этой двери, только бы знать, что ты где-то рядом...
Послышался тихий вздох. Ян отпустил ручку и отошёл чуть в сторону.
Пару секунду не решаясь пошевелиться, Леда так и стояла, молча глядя в дверную щель и, по
всей видимости, ожидая, что она вот-вот закроется. Но этого не происходило, а спустя минуту
Ян исчез из видимости, так и оставив открытым вход.
Возняк аккуратно переступила через порог: крохотная комнатка, скорее чулан, здесь даже окно
как иллюминатор в самолёте, а духота такая, что с непривычки сознание можно потерять. По
всему небольшому свободному пространству пола была разложена фототехника на махровом
полотенце. Ян сидел в углу и что-то тщательно выскабливал каким-то хитрым приспособлением из
стенок сменной линзы. Он бросил взгляд на Лео и снова невозмутимо погрузился в свою работу.
Возняк огляделась ещё раз: на маленькой кровати были накиданы вещи, а из-под неё торчал
открытый чемодан. Лео пододвинула его ногой и уселась на край постели.
Тишина. Только монотонный стук капель дождя за окном да скрежет пластика о стекло.
Минута, другая...
Леда устало опустилась головой на подушку, подоткнула под шею, закрыла глаза.
— Если ты собираешься спать, то, поверь, здесь — не лучшее место, — не отвлекаясь от своего
занятия, сухо сказал Ян.
— Я уйду, как только ты скажешь...
— Я уже тысячу раз сказал тебе уходить и тысячу раз ещё после этого объяснил, почему мне бы