Этот монстр мой

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Дни ускользали сквозь пальцы, пока Сарай и Гайус перерывали архив по делам об убийствах, лгая озадаченному архивариусу, что проводят исследование для сверхсекретного дела Кадры.

Йовиан и Ливия были мастерами прятать письма в щелях между страницами и корешками, фиксируя их каплей костяного клея, чтобы никто другой их не нашёл — впрочем, никто всё равно не смог бы прочесть их, даже если бы наткнулся. В каждом послании содержалась отсылка к книге, в которой можно было найти следующее письмо, и оба Просителя находили огромное удовольствие в том, чтобы запутывать друг друга самыми малоизвестными цитатами.

Не умея читать на урдише, Гайус во время поисков полагался на переводы Сарай.

— «Следующий будет первым «летуном»», — процитировал он письмо, которое она нашла, и с кривой усмешкой выудил из корешка книги первую запись об убийстве через утопление в Эдессе. — Хитро.

Некоторые письма содержали описания повседневных развлечений и взаимные жалобы на тяготы службы. Их она читала с болью в сердце, представляя ярких, полных надежд молодых людей, которые даже не подозревали, что их слова станут единственным, что останется от них в будущем, из которого они исчезли слишком рано. За несколько месяцев до их гибели письма становились всё мрачнее, а находить их было всё сложнее. Она перевела для Гайуса самое последнее.

Мой дорогой Йовиан,

Думаю, я увидела то, чего не должна была.

Я знаю, ты просил меня не думать об этом с тех пор, как ты материализовал это из моей головы. Но я была в Архиве проданных и купленных земель, проверяя акт, и случайно увидела название этого инсулы на той же странице. Я лишь мельком взглянула на него. Его продали через неделю после забастовки.

Йовиан, Глава Гильдии Металлов купил его. Как и тот другой участок земли, о котором ты говорил после забастовки. Я хотела, чтобы это было совпадением, поэтому посмотрела на участок, который пострадал несколько месяцев назад. Он купил и его тоже.

Тебе не о чем волноваться. Я ничего не скажу. Но не мог бы ты отвлечь меня? Расскажи, что ты нашёл, даже если это касается ДСБ (да хранит Эльсар её душу). Я попытаюсь забыть об этом.

Твой испуганный друг, Ливия.

Как всегда, Йовиан ответил, указав место, где искать его ответ:

Забудь обо всём. Больше о ДСБ — в стенах до-Тетрарха.

— ДСБ? — нахмурился Гайус.

— Девушка из Сидранской башни, — Сарай сложила письмо, поместив его в хронологическом порядке вместе с остальными. — Его ответ может быть в другом архиве. Здесь я ничего не вижу про стены.

— Я проверю Архитектурный архив, — Гайус выпрямился, охнув от боли в спине.

Тем временем она перелистывала их коллекцию писем. Этого было ничтожно мало. То, что Хельвус скупал обесценившуюся после забастовок землю, было полезно, но не являлось решающим доказательством дефектности скутумов. Если бы только я могла раздобыть хотя бы один щит.

Вздохнув, она не заметила фигуру на краю своего зрения, пока Цисуре не коснулась её плеча. Сарай вздрогнула. Девушка выглядела измождённой: глаза налились кровью, светлые волосы спутались.

— Ты в порядке? — с тревогой спросила Сарай.

— Это я должна спрашивать у тебя, — прошептала Цисуре. — Я только что услышала от Тетрарха Аэлиуса о награде, назначенной Гильдией Металлов. Клянусь Эльсар, это именно то, чего я боялась.

Сарай отодвинулась, чтобы девушка могла сесть рядом. — Не паникуй раньше времени. Всё решится на суде. Я со всем разберусь.

— Как ты «разобралась» с Туллусом у Хельвуса? Ты хоть представляешь, как трудно мне было на это смотреть?

Сарай задала вопрос, над которым размышляла ночами после того случая: — Почему ни ты, ни Аэлиус ничего не предприняли?

— Тетрарх Аэлиус. И как мы могли? После того, что ты вытворила…

Бездна в её желудке разверзлась, поглотив остаток слов Цисуре. Если бы Туллус не остановился, Цисуре так и стояла бы в стороне, пока из Сарай выжимали жизнь?

— Мы всё ещё можем замять это дело, — твёрдо сказала девушка. — Тетрарх Аэлиус ещё не объявил о начале суда, давая тебе время исправить ошибку. Я разговаривала с ним. Просто забери свои нелепые обвинения назад, и всё утихнет.

Ошеломлённая, Сарай прокрутила эти слова в голове ещё раз. — Забрать назад?

— Что сделано, то сделано. Адмия убила человека, и она за это ответит. Нет никаких причин устраивать отдельное разбирательство на основании её слов. Просто дай Хельвусу покоиться с миром.

— Это не только её обвинения. Это мои! Я видела…

— Ты была в замешательстве, — в голосе Цисуре послышались стальные нотки. — Хельвус умирал, а ты была истощена. Адмия верила в то, во что хотела верить, а ты просто вытянула это из её головы.

— Только не ты! Пожалуйста, не делай вид, будто я сошла с ума. Я видела взорванный скутум возле её дома! В сердечнике была железная пыль!

— Это не значит, что Хельвус сделал это нарочно или что каждый скутум дефектен! Гильдиец, который изготавливал щит для Адмии, наверняка допустил ошибку.

— Я просканировала Хельвуса, — выпалила Сарай. Цисуре замерла. — Я должна была знать правду.

— Я не хочу этого слышать, — девушка поднялась, её лицо было бескровным от ужаса. — Что ты наделала? Ты нарушила сознание умирающего!

— В этом с самого начала не было никакого смысла! Как вера может наделить металлический стержень силой против удара молнии?

— А как другие страны управляют льдом или стеклом? Почему в наших венах течёт лишь определённая магическая энергия? Руны — это язык, на котором говорит наша сила! И если они могут призывать молнии и скрывать шрамы, то кто сказал, что они не могут связывать нас с богами?

— Но у меня был шанс узнать правду о том, как это работает, и спасти жизни! Вот почему я заглянула в голову Хельвуса!

— Довольно! — крикнула Цисуре так пронзительно, что архивариус обернулся. — Скутумы спасли сотни тысяч людей. Вера — это умение верить без доказательств. Некоторые люди просто на это не способны. — Она уставилась на Сарай, словно видела её впервые. — Наш долг как Просителей — следовать закону, а не переписывать его. Ты опозорила нашу профессию.

Сарай вонзила ногти в ладони, чтобы не закричать. — Закон не непогрешим, иначе он не требовал бы от меня сознательно игнорировать доказательства только потому, что Хельвус богат!