Страница 74 из 139
— Разве он хоть раз искал всеобщего одобрения? — потребовал ответа Гайус. — Я работаю с ним с тех пор, как он был начинающим иудексом, и уже тогда его ум работал как стальной капкан. Но я никогда не видел, чтобы он делал что-то лишь ради того, чтобы кому-то понравиться. А ты видела?
Поражённая, она замерла. Она приписывала его поступки желанию понравиться, потому что именно это влечение и притянуло её к нему. Но убийство гильдейцев, охранявших рабов-должников, вместо того чтобы арестовать их, сокрытие её Сканирования Хельвуса — ничего из этого не пошло бы ему на пользу, если бы стало достоянием общественности.
— Он всего лишь человек, Проситель Сарай. У него самый острый ум, который я когда-либо имел честь знать, но он — лишь человек. Почему ты продолжаешь вести себя так, будто он само Воплощение Обмана?
Потому что, если он просто человек, наделённый сверхъестественной хитростью, а не злобный манипулятор, то у неё нет защиты против всего, что она к нему чувствует. Если она позволит себе поверить в его возможную невиновность в Падении, а окажется неправа — это разрушит её.
Что бы ни отразилось на её лице, это заставило Гайуса поспешно отступить на шаг и извиниться за то, что он ещё больше её расстроил. Когда он ушёл, она побрела по дорожке, пытаясь привести мысли в порядок. Вспышка алого цвета привлекла её внимание. У края дорожки стояла статуя. Она подошла ближе и замерла в благоговении.
Безумие, запечатлённое в мраморе: перед ней возвышался Лорд Гнев, подняв меч и направив его на невидимого врага. Ярость исказила его черты в оскале. Его полированные доспехи сияли в лунном свете, а багровая полоса окрашивала щит.
Лучшего стража для Аоранской башни было не найти. Презираемый и почитаемый, Гнев занимал противоречивое положение в пантеоне Высших Эльсар. Большинство не видело пользы в милости этого бога в цивилизованном мире. Конечно, эти люди редко задумывались, насколько тонка оболочка цивилизации. Она почувствовала странное родство с этим неземным ликом. В тишине между полночью и рассветом, когда истина жаждет сорваться с языка, она опустилась на колени перед статуей, отчаянно нуждаясь в доверенном лице.
— Помоги мне, — прошептала Сарай. — Я… я неравнодушна к монстру. Я не осудила его, хотя знаю, что Тетрархия жаждет найти хоть какую-то трещину в его броне. Я даже не знаю, можно ли доверять моим воспоминаниям, — её голос дрогнул, — или я настолько полна гнева, что исказила всё вокруг.
Его безумные глаза, казалось, спрашивали, есть ли что-то плохое в самой ярости.
— Большинство сказали бы, что есть. Она поглощает тебя целиком, если слишком долго смотреть в её бездну.
Исправитель Ошибок. Эта мысль внезапно ворвалась ей в голову. Один из древнейших титулов Гнева, происходящий из легенды в Кодексах, которая гласила, что некогда он был Лордом Справедливости. Дав человечеству законы, чтобы помочь им служить друг другу, он стал ожесточённым и разочарованным, когда люди использовали эти же законы для развязывания войн и оправдания зверств. Спустя десятки тысячелетий Справедливость сошла с ума, породив Гнев. Лишь одно из его прежних имён осталось: Исправитель Ошибок. Там, где Справедливость потерпела крах, Гнев исправлял то, на что у закона не хватало мужества.
Ярость, но с мужеством и сдержанностью. Эти слова мягко легли в её сознании. Она сделала неровный вдох, слёзы катились по щекам. Боги никогда не говорили с ней. Не так, как они, судя по всему, говорят с клириками. Но пока она склонялась перед богом гнева, и тишина стирала её смятение, она подумала, что, возможно, они не оставили её окончательно.