Искатель 20

Ну да, откуда им знать. Я не то чтобы намеренно скрывал ту интрижку с суккубом, просто в водовороте постоянной бойни и выживания почти стёр этот эпизод из памяти. Иногда, в редкие минуты тишины я вспоминал о ребёнке, которого, по её заверениям, я ей заделал. Что с ним? Жив ли? Но Ашара с тех пор ни разу не вышла на связь. Ни слуху ни духу ни от неё, ни от её грёбаного Повелителя Демонов. Я даже не представлял, в каких слоях Бездны они обитали.

Поэтому и здесь, скорее всего, ждал облом.

Зато Ирен отреагировала бурно. На её прекрасном лице смешались шок, первобытный ужас и какая-то болезненная усмешка.

— Скажи, что ты шутишь, любимый, — её голос дрогнул. — У Повелителей Демонов нет союзников. У них нет граждан, только наложницы и рабы, и чаще всего это одно и то же.

Заметив, как у меня отвисла челюсть, жрица попыталась смягчить удар:

— Исключение составляют лишь высшие чины его двора, тесно связанные с ним кровью или силой.. Как твой ребёнок.

Охренеть какое утешение!

— То есть постучаться к нему в дверь с просьбой о крыше над головой — это самоубийство?

— Ты ещё сомневаешься⁈ — взвизгнула Лили. Её пушистые ушки задрожали от паники. — Разве что ты мечтаешь подарить ему весь наш гарем! Он заставит тебя смотреть, Артём! Смотреть, как он ломает нас, разрывает на куски, пока от нас не останутся лишь пустые послушные оболочки!

Перед внутренним взором мелькнула настолько тошнотворная картина, что к горлу подкатил ком, желудок скрутило узлом. Мои женщины в лапах демона? Да за такое я сам себя в порошок сотру!

— Всё, закрыли тему. Забудьте, что я это ляпнул, — рыкнул, отгоняя мерзкое видение. — Есть другие, менее суицидальные идеи?

Ответом мне стала гнетущая тишина. Лили нервно теребила край куртки, Кору мрачно сверлила взглядом землю. Ирен выглядела совершенно разбитой. Я не винил её. Каково это, быть жрицей, матерью и понимать, что твоей семье грозит уничтожение, а ты ни черта не можешь сделать?

— Ладно, осталось ещё одно место, — слова давались тяжело. Я чувствовал себя загнанным в угол волком. — Вернее, сущность, существо, у которого нет ни единой причины нам помогать, но выбора у нас тупо не осталось.

— Куда? — Кору вскинула голову, уже готовая активировать навык телепортации. В её голосе звучало нетерпение бойца, которому осточертело бегать.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

— Высокоуровневые зоны в северной части Диких Земель, те самые, откуда мы сбежали.

Лили мгновенно напряглась. Её уши встали торчком, глаза расширились.

— Ты имеешь в виду..

— Да, — я мрачно кивнул, глядя в никуда. — Попытка не пытка, по крайней мере мы можем попросить.

Оставалось лишь надеяться, что сразу по прибытии нас не сожрут живьём и не испепелят аду.

Оставив женщин позади, я один подошёл к берегу реки. Взгляд зацепился за почерневшую полосу разрушений, странным образом свободную от снега. Неужели Каира расчистила её с моего прошлого визита? Хороший это знак или плохой? Хрен его знает.

Опустившись на одно колено прямо в холодный сугроб, склонил голову и приготовился ждать. Снег обжигал кожу сквозь штаны, подтаивал, но я терпел.

Минуты тянулись мучительно медленно, кожу покалывало от фантомного ощущения чужого прицела. Казалось, что Малин со своей армией высокоуровневых ублюдков вот-вот выскочит из-за деревьев и обрушится на нас.

Наконец спустя четверть часа неподвижного ожидания тишину разорвал оглушительный шум крыльев, и огромная чёрная тень заслонила небо. Я продолжал держать голову опущенной. Шансы, что меня испепелят на месте, оставались пугающе высоки, но я намеренно демонстрировал уязвимость. Дипломатия, мать её!

Каира с оглушительным грохотом рухнула в реку. Поднялась миниатюрная приливная волна, окатив меня до пояса ледяным потоком. Холод пробрал до самых костей, заставив стиснуть зубы, чтобы не выдать дрожь. Для туши таких размеров река казалась мелкой лужей, вода едва доходила драконице до колен.

Она наклонилась ко мне, лицо обдало горячим дыханием, пахнущим озоном и жжёной сталью. Каира долго и шумно втягивала воздух, принюхиваясь, затем опустила свою громадную бронированную морду и уставилась на меня чёрными, как сама Бездна, глазами.

— Опять ты нарушаешь мой покой, человек, — низко прорычала она, от чего завибрировала земля под ногами. — Ладно хоть у тебя хватило ума и вежливости не вторгаться на мою территорию, как мы и договаривались.

— Простите за беспокойство, леди Каира, — тихо ответил я, смиренно не поднимая головы. — Я пришёл просить убежища.

Чудовищная чёрная драконица громко фыркнула и резко откинула голову назад. Я не мог точно сказать, удивило ли её моё уважительное обращение, на что очень надеялся, или же вывела из себя сама наглость моей просьбы.

— Убежища, — безэмоционально повторила она, пробуя слово на вкус.

Я кивнул и рискнул взглянуть ей в глаза.

— На мою семью напал могущественный и скрытный враг, теневой ублюдок с огромными ресурсами. Я не смогу вести с ним войну, если мне придется постоянно оглядываться и трястись за безопасность жен и детей. Мне нужна крепость, место, куда враг не сможет сунуться.

— И ты готов доверить мне своих самок и потомство? — в её голосе прозвучало неподдельное удивление.

— Да, — твёрдо сказал я. — Я читал о древнем союзе между вашим родом и гномами из Последней Твердыни Гурзана и скорблю о вашей утрате, как бы давно это ни произошло.

Каира выпустила из ноздрей густую струю дыма. Жар ударил в лицо, едва не опалив брови, я едва успел зажмуриться.

— Ты говоришь слишком смело для того, кто не имеет отношения ни ко мне, ни к гномам древности, — она приблизила морду так близко, что чешуя почти коснулась моей груди, и снова шумно втянула носом воздух. — Это слишком дерзкая просьба. Меня не интересуют чужие войны. Все эти долгие эпохи мне неплохо жилось с мыслью, что мир забыл обо мне.

— Тогда позволь моей семье стать арендаторами, — я глубоко вдохнул морозный воздух. — Мы не просим милостыни, я готов платить за защиту.

Повисла тяжёлая пауза, слышалось лишь её мерное дыхание, колышущее мою промокшую куртку. Наконец Каира отстранилась и выпрямилась, возвышаясь надо мной подобно горе из чёрного обсидиана.

— Сто килограмм истинного серебра.

Вот же дерьмо! Сто! Это же сто тридцать тысяч золотых! Такая сумма практически обнулит казну моей семьи, и это в тот самый момент, когда наши торговые пути перерезаны, а восстановить состояние практически невозможно. Внутренняя жаба возмущённо квакнула и попыталась удавиться.