Страница 14 из 74
— Скорби, моя любовь, — прошептала она мне в самую макушку. — Скорби. У тебя отняли любимую женщину и твоего новорожденного сына. Ты потерял верного боевого спутника, питомца, ставшего частью нашей огромной семьи. Ты потерял дом, Артём, в который вложил всю душу, каждый камень которого закладывал с мыслью о том, как мы будем стареть в нём в окружении детского смеха. Тебя предала женщина, которой ты всецело доверял. Тебя вынудили бросить всё и увести нас в изгнание, в снежную пустыню, и теперь ты стоишь в авангарде казалось бы безнадёжной войны против всесильного врага, которого мы даже не можем найти.
Её голос предательски дрогнул, и эта крошечная слабость богини резанула по моему сердцу острее любого ножа.
— Знаю, насколько тебе тяжело, насколько горько и больно, — продолжила Мия, гладя меня по заросшей щетиной щеке. — Но сейчас не глуши её, Артём, собери и выплесни всё это.
Да, я до одури хотел сорвать с себя железную маску невозмутимого лидера, но геймерская привычка всё контролировать заставляла колебаться.
— Ирен.. — хрипло выдавил я, сглотнув ком в горле. Эмпатия и способность чувствовать связь через контракты могли передать ей моё состояние.
— Она даёт нам пространство, дорогой, — мягко оборвала мои сомнения Мия. — Она блокировала связь, здесь только я, Артём. Давай, разрушь свои стены, иначе они раздавят тебя.
Плотина, сдерживающая океан тьмы, рухнула.
Я всё ещё пытался вести себя тихо и до скрежета стискивал зубы, чтобы сдержаться, но там, на этой промёрзшей полянке, уткнувшись лицом в колени моей богини-жены, всё же наконец-то позволил чёрному горю, которое душил в себе весь день, вырваться наружу и выжечь меня дотла.
Перед моим мысленным взором калейдоскопом замелькали кошмары минувших суток.
Я снова увидел незнакомое мне лицо Сарисы, той, кого знал и любил как Мэриголд, искажённое гримасой беспомощной, разрывающей сердце вины, когда заклинание телепортации безжалостно вырвало её из моих отчаянных объятий.
Увидел моего Марка, такого крошечного, хрупкого и абсолютно беззащитного. Что его ждёт там, в лапах безжалостного ублюдка Малина? Какая извращённая жизнь уготована моему сыну под опекой психопатичного деда, лидера Консорциума? От этой мысли внутренности скручивало судорогой.
Увидел Дымка, моего верного раптора. Он лежал абсолютно неподвижно, раскинув лапы на окровавленном снегу, с разорванной шеей, убитый лишь за то, что пытался защитить мою семью. Он отдал за нас жизнь, не раздумывая ни секунды.
Перед глазами снова и снова, будто в замедленной съёмке, прокручивались кадры, как пылающий метеорит рухнул прямо в крышу большого зала поместья Феникс. Ударная волна, грохот, летящие обломки.. и дом, который я с таким маниакальным упорством строил больше полугода, в который вложил все свои надежды, пот и кровь, спустя мгновение обратился в груду дымящегося щебня.
И, что страшнее всего, я видел своих детей. Прямо сейчас они сидели там, на морозе, наспех закутанные в чужую одежду, лишённые тёплых постелей и привычного домашнего уюта. Они все стали бездомными, вынужденными бороться за выживание в зимнем лесу только потому, что я оказался слишком слаб, чтобы отвести этот удар. Мои жёны, подруги, верные друзья вроде Илина, мои бойцы вынуждены вступить в неравную отчаянную схватку с безжалостным монстром. Малин не остановится ни перед чем, чтобы убить нас всех. И я, чёрт возьми, впервые не был уверен, что смогу победить! А если я проиграю, погибнут не просто пиксели на экране, погибнут они все, кого люблю больше собственной грёбаной жизни.
Я корил себя за то, что начал подготовку к этому столкновению слишком поздно. Но тут же циничный голос разума подсказывал, даже если бы фармил и готовился с первого дня в этом мире, мне бы банально не хватило времени обойти систему Малина. И дело вовсе не в тактике, а в сухой математике этого мира: я просто слишком слаб. Моего уровня, характеристик и ресурсов просто недостаточно против сил многовековой империи, и из-за моей слабости сейчас страдали те, кто доверил мне свои жизни. Семья оказалась в смертельной опасности, нас вышвырнули на мороз, и во всем Валиноре нет никого, кто пришёл бы нам на выручку.
Мои широкие плечи сотрясала крупная дрожь. Я вцепился пальцами в ткань плаща Мии, уткнувшись мокрым лицом в её колени, и рыдал, как не рыдал с момента своей смерти на Земле, позволяя отчаянию рвать меня на куски. Я тонул в боли до тех пор, пока она не выгорела без остатка, оставив после себя лишь гудящую пустоту и свинцовое изнеможение.
Когда судороги отпустили моё тело, Мия мягко отстранилась, легла рядом, прижавшись к моей спине, и обняла своими маленькими руками. Неуклюже перехватив край тяжёлого шерстяного одеяла, она натянула его на нас обоих, отсекая кусачий морозный ветер. От её тела исходило ровное, почти магическое тепло.
Я тяжело дышал, чувствуя, как смыкаются веки. Усталость брала своё, утягивая сознание в сонливую темноту, но какая-то заноза в мозгу, мысль, которая мучила меня весь этот проклятый день, не желала отпускать.
Я должен это знать!
Превозмогая сонливость, с трудом перевернулся на спину и посмотрел на прекрасное лицо моей богини в тусклом свете звёзд. Её изумрудные глаза покраснели, идеальная фарфоровая кожа пошла пятнами от беззвучных слёз, которые она проливала вместе со мной.
— Ты.. ты всё это знала, верно? — хрипло пробормотал я, придвигаясь ближе и прижимаясь своим лбом к её прохладному лбу.
Мия вздрогнула, словно от удара, и судорожно вцепилась пальцами в мою куртку, обнимая ещё крепче.
— Конечно, моя любовь, — её голос дрожал от неприкрытого горя, божественность не спасала от человеческой боли. — Это.. это всегда был мой самый большой страх, Артём, с того самого момента, как решила стать смертной, стать настоящей частью твоей семьи. Знание будущего — это проклятие. Есть вещи, которые просто не могу тебе сказать. Законы Пантеона, правила мироздания.. Есть события, в которые я не имею права вмешиваться напрямую, но вижу, как катастрофа приближается неотвратимо, словно лавина, и совершенно бессильна помочь тем, кого люблю всем своим естеством. Я ограничена лишь косвенным влиянием..
Слеза скатилась по её щеке и капнула мне на подбородок.