Одержимость горца. В его власти

Глава 3

Я сидела на заднем сиденье джипа, вжавшись в кожаную обивку, и старалась дышать глубже. Двое моих «проводников» молчали, как скалы за окном. Я пыталась запомнить дорогу, но это оказалось безнадёжной затеей. Сначала мы миновали последние дома аула, потом асфальт сменился щебёнкой, а затем и вовсе началась узкая грунтовая лента, вьющаяся по краю ущелья.

Сердце замирало на каждом повороте. Дорога уходила всё выше и выше, становясь такой крутой, что казалось, будто мы карабкаемся вертикально в небо. Мелькали пропасти, затянутые дымкой, и острые пики, пронзающие облака. Пейзаж был величественным и пугающе безлюдным. Ни машин, ни людей. Только горный ветер, свистящий в щелях машины.

Я попыталась нарушить гнетущее молчание.

– Далеко ещё ехать? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Руслан, сидевший на пассажирском месте, лишь обернулся и коротко бросил:

– Недалеко.

Больше никаких подробностей. Я сдалась, уставившись в окно, и в голове невольно всплыл образ из детской страшилки – замок Синей Бороды, затерянный в горах, куда привозят любопытных жён и откуда они не возвращаются.

Наконец, после очередного головокружительного подъёма, за поворотом показался дом. Вернее, целое укреплённое жилище. Каменный, двухэтажный, с плоской крышей и узкими, как бойницы, окнами. Он был груб и величествен, и будто рос прямо из скалы. Мы въехали через массивные деревянные ворота в замкнутый двор, вымощенный булыжником.

Пока я осматривалась, пытаясь оценить масштабы этого «гостеприимства», из дома вышел он. Алан. Сегодня на нём не были тёмные брюки и простая, но качественная белая рубашка, навыпуск, с расстёгнутым на два пуговицы воротом, открывавшим крепкую шею. Он выглядел иначе – не как дикий всадник, а как хозяин, уверенный в своей власти до последней молекулы.

Он подошёл, его шаги были бесшумными, как у крупного хищника.

– Вероника. Рад, что вы приняли моё приглашение, – его голос был ровным и спокойным, но в нём по-прежнему чувствовалась сталь.

Я вышла из машины, стараясь не споткнуться от волнения.

– Я... польщена таким неожиданным предложением, – начала я, подбирая слова. – Но вы могли и не беспокоиться. Мне, честно говоря, хватит и пары дней, чтобы познакомиться с фресками и сделать предварительные замеры.

Его губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка, но глаза оставались серьёзными.

– Зато теперь ты можешь не торопиться, – сказал он, и это «ты» прозвучало так естественно, будто он всегда так ко мне обращался. – Можешь изучать их вдумчиво. Считай, что ты в отпуске. Если что-то понадобится – скажи. А теперь располагайся.

Он повернул голову, и из тёмного проёма двери, словно тень, выпорхнула молодая девушка в простом тёмном платье. Она не поднимала глаз.

– Маринэ, покажи гостье её комнату, – распорядился Алан.

Девушка молча кивнула и, не глядя на меня, жестом предложила следовать за собой. Я взяла свою сумку и пошла за ней, бросив последний взгляд на Алана. Он стоял посреди двора, наблюдая за мной, и в его позе читалась непоколебимая увереность человека, который только что поместил новую, очень интересную вещь в свою коллекцию.

Марина двигалась бесшумно, её плечи были ссутулены, взгляд прикован к каменным плитам пола. Она не произнесла ни слова, пока мы поднимались по прохладной лестнице на второй этаж. Эта тишина была красноречивее любых слов. Она говорила о порядке, о дисциплине, о том, что в этом доме воля хозяина – закон, который не обсуждается.

И когда она бесшумно открыла дверь в мою комнату, я поняла: отпуск, о котором говорил Алан, очень похож на тюрьму с прекрасным видом на горы. А я сама, добровольно, стала его узницей.

Комната была... красивой. Просторной, с низким деревянным потолком и толстыми каменными стенами, от которых веяло прохладой. Под ногами лежал мягкий, яркий ковёр, а у большого окна, выходящего прямо на горные пики, стояла широкая кровать с грудой подушек. Всё дышало гостеприимством и даже какой-то суровой роскошью. Ничего общего с камерой.

«Вот видишь, Ника, – тут же успокоила я себя, ставя сумку у кровати. – Гостям такие комнаты не готовят. К пленницам относятся по-другому. Ты здесь по приглашению. Просто... своеобразному».

Я твёрдо решила не распаковываться. Чем меньше моих вещей останется здесь, тем проще будет уехать. А уехать я собиралась быстро. Двух дней вполне должно хватить. Осмотрю башню, сделаю необходимые снимки и замеры, и можно будет вежливо поблагодарить хозяина и отбыть в цивилизацию. В конце концов, ради работы я сюда и приехала.

Взяв рюкзак с оборудованием, я решительно вышла из комнаты. Коридор был пуст. Я спустилась по лестнице и направилась через двор к воротам, через которые мы заезжали.

Моё уверенное шествие резко затормозилось, когда я увидела у ворот знакомую фигуру. Руслан. Он стоял, прислонившись к косяку, неподвижный, как страж у входа в крепость. И по тому, как мгновенно напряглись его плечи, едва я появилась в поле зрения, мне стало не по себе.

Я подошла ближе, стараясь сохранять беззаботное выражение лица.

– Я к башне, – объявила я, делая шаг в сторону, чтобы обойти его.

Но Руслан плавно переместился, снова преградив путь. Он не был груб, просто его массивное тело стало непреодолимой преградой.

– Вы не дадите мне пройти? – в голосе прозвучало недоумение, хотя внутри всё уже сжалось в холодный комок.

– Нет, – ответил он просто. – Только если Алан Аргинович разрешит.

Что? Я едва не задохнулась от возмущения. Да как так-то?

– А мне показалось, что я здесь гостья, – голос мой дрогнул от нахлынувшей злости. – И мне вроде как отпуск обещали. Только я не помню, чтобы хоть в одном отеле гостям запрещали выходить за территорию.

Руслан лишь пожал плечами, его каменное лицо не выразило ни малейших эмоций. Он продолжал стоять. В этот момент из тени арки, ведущей в дом, послышались спокойные, мерные шаги.

– Что-то случилось? – раздался низкий голос Алана.

Он вышел на солнечный свет, и его белая рубашка казалась ослепительной на фоне тёмного камня. Он смотрел на меня, а не на Руслана, и в его взгляде читалось лёгкое любопытство, как будто он наблюдал за птичкой, бьющейся о стекло.

Вся моя напускная уверенность испарилась, уступив место горькому возмущению.

– Ваш... сотрудник, – я кивнула в сторону Руслана, – утверждает, что я не могу выйти без вашего личного разрешения. Это что за правила? Я думала, я здесь гостья, а не узник.

Алан внимательно выслушал, его лицо оставалось невозмутимым.