Страница 11 из 32
Глава 8
Он стоял в нескольких шагах, его тёмный силуэт казался огромным в тусклом свете. Каждая секунда растягивалась, наполняясь леденящим ужасом и странным, пьянящим возбуждением.
Мои мысли метались в панике. Сидеть в воде – значит быть абсолютно беспомощной. Но если попытаться выйти, накинуть халат... Может, у меня появится шанс добежать до двери?
Я медленно, стараясь не делать резких движений, потянулась к полотенцу, лежавшему на медной подставке рядом с ванной. Пальцы уже почти коснулись мягкой махровой ткани...
– Не стоит, – его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что моя рука сама собой опустилась обратно в воду. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. – Ты и так прекрасна. Зачем прятать то, что я итак уже видел?
Он остановился прямо у края ванны, его взгляд скользнул по моему обнажённому плечу, по каплям воды на коже. В его глазах не было ни стыда, ни сомнений. Только спокойная, хищная уверенность.
Я инстинктивно прикрыла грудь рукой, пытаясь хоть этим жестом показать свой протест. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая страх с возмущением.
– А вас не учили, – голос мой дрогнул, но я попыталась вложить в него как можно больше презрения, – что входить без спроса, когда человек моется, это верх неуважения?
Алан медленно покачал головой, его взгляд был спокоен и непроницаем.
– Это не имеет никакого отношения к неуважению, – произнёс он тихо, опускаясь на одно колено перед ванной. Его движения были плавными и полными уверенности. Он протянул руку к полке, взял губку и с тем же невозмутимым видом выдавил на неё ароматный гель. – Ты моя гостья. Прими моё появление как... высшую форму гостеприимства.
Он сжал губку в своей большой ладони, и густая пена посыпалась в воду. Мой взгляд невольно прилип к его длинным, сильным пальцам, сжимающим мягкий поролон. И в тот же миг я почувствовала странную, предательскую тяжесть внизу живота, будто вся кровь разом прилила к самым интимным местам.
Прежде чем я успела опомниться, он протянул руку и провёл намыленной губкой по моему плечу. Прикосновение было обжигающе тёплым.
– У тебя очень красивая кожа, – его голос прозвучал задумчиво. – Белая, как горный снег. И без единой веснушки. Большая редкость для рыжей.
Я попыталась отодвинуться, но за спиной был холодный край ванны.
– Так вас привлекла моя белая кожа? – съехидничала я, пытаясь скрыть смущение. – Знаете, в России таких, как я, полно. Уверена, многие будут рады вашим... ухаживаниям.
Он не ответил. Вместо этого его рука с губкой скользнула ниже, с моей руки на грудь. Он мягко, но неумолимо отодвинул мою защищающуюся руку и провёл мокрой губкой прямо по соску. От неожиданного и грубого прикосновения я резко ахнула. Он и так уже был твёрдым от возбуждения, а теперь напрягся ещё сильнее, становясь болезненно чувствительным. Я снова прикрылась рукой, чувствуя, как горит лицо.
– Зачем вы меня принуждаете? – прошептала я, и в голосе послышалась неподдельная жалоба. – Я не хочу вас.
– А ты сама в это веришь? – тихо спросил он, и в его глазах мелькнула насмешка.
Он переложил губку в другую руку и принялся намыливать мою правую руку. Я замерла, сконцентрировавшись на этом движении, на своём нежелании открывать грудь, на попытках хоть как-то сохранить остатки достоинства. И совершенно не заметила, как его вторая рука бесшумно скользнула под воду.
Я вздрогнула всем телом, когда его прохладная ладонь легла мне на лобок. Пальцы с лёгким нажимом надавили на него и скользнули между губами, и я застыла, парализованная шоком, стыдом и пронзительным, порочным возбуждением, от которого перехватило дыхание.
Его пальцы, скользкие от воды и геля, медленно и настойчиво двигались между моих ног. Я зажмурилась, стараясь не дышать, пытаясь отстраниться в своём сознании.
«Просто потерпи, – твердила я себе. – Не реагируй. Ему скоро надоест, если он увидит, что тебе безразлично».
Но Алан, казалось, читал мои мысли. Его прикосновения не были грубыми или поспешными. Они были... искусными. Он знал женское тело, как опытный музыкант знает свой инструмент. Он не просто надавливал – он находил именно те точки, от которых по телу разливалась горячая волна, против которой не было защиты.
Одной рукой он продолжал медленно водить губкой по моей коже – по животу, по бокам, будто действительно просто помогал мне мыться. Но его другая рука под водой творила нечто совершенно иное. Пальцы скользнули глубже проникая в меня, и я невольно ахнула, чувствуя, как всё внутри сжимается и тут же расправляется, жадно откликаясь на его вторжение.
Я пыталась бороться, пыталась сохранить в голове образ возмущённой, оскорблённой женщины. Но моё тело предавало меня с потрясающей лёгкостью.
Мозг отключился, уступая власти ощущений.
Пропало всё – и страх, и гнев, и осознание того, где я и что происходит.
Осталось только это нарастающее, невыносимое напряжение в самом низу живота.
Он почувствовал мою слабость. Его движения стали более уверенными, целенаправленными. Он притянул меня к себе и поцеловал. Глубоко, влажно, лишая последних остатков воли.
Я целовала его в ответ, застыв в оцепенении, пока его пальцы внутри меня выписывали какой-то древний, порочный узор, сводящий с ума. Волны удовольствия накатывали все чаще и сильнее, смывая последние барьеры. Я перестала думать. Перестала сопротивляться. Моё тело изогнулось в воде само по себе, глухой стон вырвался из груди.
И тогда он ускорился. Его пальцы работали точно и безжалостно, доводя до той грани, где уже не существует ни стыда, ни разума. Я вскрикнула, вцепившись ему в рубашку, и мир взорвался ослепительной вспышкой. Судорожные волны оргазма прокатились по всему телу, выгибая спину и заставляя забыть обо всём на свете.
Когда я обмякла, тяжело дыша, он медленно вынул пальцы. Вода в ванной успокоилась. Алан смотрел на моё раскрасневшееся, обессиленное лицо с тем же спокойным торжеством.
– Видишь? – тихо произнёс он, проводя мокрой рукой по моей щеке. – Твоё тело куда честнее тебя. И мне нравится, как ты откликаешься.