Страница 81 из 101
И тут произошло чудо — грязь и сажа, въевшиеся в мои щеки и руки, начали осыпаться мелкой пылью, словно их сдувало невидимым ветром. Разорванные края платья, к моему изумлению, начали стягиваться. Порванные нити сплетались заново, ткань приобретала свой первозданный, гладкий вид. Царапины на руках и лице затянулись за секунду, не оставив даже шрамов.
Через минуту я выглядела так, словно только что приняла ванну и надела свежий наряд.
Я завороженно провела рукой по целому рукаву.
— Бриенна… это невероятно! — выдохнула я. В голове мгновенно вспыхнула шальная надежда, — Если ты можешь это… ты можешь провести этот обряд над королем! Мы можем откатить время назад и убрать яд из его тела!
Бриенна тяжело оперлась о стол, тяжело дыша. По ее виску скатилась капля пота. Она горько, безнадежно покачала головой.
— Нет, Аделаида. Это заклинание лишь стирает внешние последствия воздействия времени или среды. Оно меняет только вид вещей и верхний слой кожи, но оно не может исцелить отрубленную руку или выгнать яд из крови. Оно не воскрешает и не лечит. Оно лишь наводит лоск. Внутри ты всё еще измотана.
Она была права. Мои мышцы все еще гудели от боли, а колени дрожали, но внешне я была безупречна.
Внезапно в коридоре раздался тяжелый, размеренный стук каблуков. Эти шаги я бы не спутала ни с чьими другими.
— Валериан идет, — одними губами произнесла я.
Бриенна метнулась за тяжелую портьеру. Я едва успела стереть ногой остатки белого порошка на полу и схватить со стола гребень, начав размеренно расчесывать волосы, когда дверь распахнулась. Валериан был верен себе — он не посчитал нужным даже постучать.
Он вошел в комнату, словно это были его собственные покои.
За его спиной маячила бледная Марта, которая тут же покорно опустила глаза в пол.
Принц был в идеальном расположении духа. От него пахло дорогим вином и свежей мятой. Взгляд его темных глаз скользнул по моей фигуре, по платью, и в нем промелькнуло собственническое удовлетворение.
Я медленно отложила гребень и встала, склонившись в дежурном реверансе.
— Ваше Высочество. Вы не сочли нужным постучать.
Он усмехнулся, медленно шагнув ко мне.
— В этом дворце нет дверей, которые были бы закрыты для меня, леди Аделаида.
Он обошел меня по кругу, как покупатель, осматривающий дорогого скакуна.
— Я пришел сообщить вам радостную весть. Мне больно видеть, как вы увядаете в этих скромных покоях. С этого момента вы переезжаете. Я приказал подготовить для вас Изумрудные покои. Они находятся в восточном крыле, прямо по соседству с моими.
Мое сердце оборвалось. Изумрудные покои я хорошо помнила. Это были мои бывшие покои, в которых была вторая потайная дверь прямо в спальню Валериана, и это была золотая клетка. Все выходы там охранялись гвардейцами Валериана круглосуточно. Переехать туда — значило лишиться свободы.
— Ваше Высочество… — я отступила на шаг, картинно прижав руки к груди. Мой голос дрогнул от испуга, который на этот раз был абсолютно искренним, — Это… это слишком большая честь. Но Отбор еще не завершен, и Двор будет шептаться. Кандидатки решат, что выбор уже сделан, и это вызовет скандал. Я не могу принять такой подарок, это погубит мою репутацию!
Валериан шагнул ко мне вплотную. Его рука в черной перчатке легла мне на талию, грубо, властно притягивая к себе. Я стиснула зубы, чтобы не отшатнуться.
— Пусть шепчутся, — его бархатный голос прозвучал как угроза. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, — Мое слово — закон. А ваша репутация, Аделаида, отныне принадлежит мне. У ваших дверей будет стоять моя личная охрана. В спальне вас ждут драгоценности из королевской сокровищницы. Вы должны привыкать к статусу, который вас ждет.
Он провел носом по моим волосам, шумно втянув воздух, и я едва подавила приступ тошноты.
— Сборы не займут много времени. Марта вам поможет, — он отстранился, его глаза победно блестели, — Завтра я хочу вас видеть в моем крыле.
Он развернулся и вышел, оставив после себя запах удушливого страха.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как петля затягивается на моей шее. В Изумрудных покоях я буду отрезана от тайных ходов и от короля. Если Валериан запрет меня там, я не смогу выйти на связь с Дейраном. План рушился на глазах. Я продолжала играть покорность, но внутри меня все кричало от отчаяния.
Последняя ночь в моей комнате была невыносимой.
У дверей в коридоре чеканила шаги Марта — к счастью, удалось отослать ее из комнаты, сославшись на невыносимую мигрень.
Я лежала в постели, глядя потолок, и не могла уснуть. Мысли метались, ища выход из капкана.
Шаги Марты стихли и тихий щелчок дверного замка заставил меня напрячься.
Дверь приоткрылась. В комнату, не издав ни звука, скользнула тень.
Я мгновенно смежила ресницы, и выровняла дыхание, имитируя глубокий сон.
Болотистый запах ударил в нос, и к моей кровати подошла Гера.
В свете одинокой луны, пробивающемся сквозь щель в тяжелых шторах, мачеха выглядела ужасающе. Ее лицо заострилось, кожа приобрела сероватый, мертвенный оттенок. Без подпитки ее магия иссякала, высасывая из нее жизненные соки. Она опиралась на свою серебряную трость, и ее руки мелко дрожали.
Она остановилась у изголовья кровати и долго смотрела на меня.
— Спишь, дрянь, — прошипела Гера. Ее голос был полон такой концентрированной, чистой ненависти, что воздух в комнате стал густым.
Она отложила трость и наклонилась надо мной.
— Я не стану ждать финала этого проклятого Отбора, — бормотала она себе под нос, словно в бреду. Ее глаза лихорадочно горели, — Валериан думает, что управляет мной, но у меня свои планы. Мне нужна вся твоя магия, Аделаида, до последней капли. Иначе я сдохну в этих стенах.
Гера воздела трясущиеся руки над моей грудью. Ее пальцы скрючились, напоминая когти хищной птицы. С ее губ сорвался низкий, гортанный шепот — слова древнего, черного заклинания поглощения.
Воздух вокруг ее рук начал темнеть, сгущаясь в клубящийся, ледяной туман, который медленно пополз к моему лицу.
Я приготовилась ударить. Моя магия, откликнулась на угрозу, вскипая в венах жидким огнем. Я уже хотела открыть глаза и обрушить на нее всю свою ярость, разорвав маскировку.
Но я не успела.
В ту самую секунду, когда черные щупальца магии Геры коснулись моей ауры, произошло нечто невообразимое.