Страница 31 из 101
Каждый его шаг, каждый стук его каблуков по деревянному полу отдавался в моей голове оглушительным ударом молота. Мне хотелось было бежать, но мое тело оцепенело.
— Прошу простить за столь дерзкое вторжение, — его низкий, бархатный голос, прорезавший тишину таверны, заставил волоски на моих руках встать дыбом. От этого звука меня затрясло мелкой, непреодолимой дрожью, — Леди Гера Марцел, я ведь не ошибаюсь? Какая поистине неожиданная встреча в такой глуши.
Гера вздрогнула, услышав своё имя. Она подняла глаза от бокала с вином, и я увидела, как её идеальное лицо на какую-то долю секунды застыло в неподдельном изумлении. Но она была гениальной актрисой. Уже в следующий миг на её губах расцвела самая обворожительная, самая сладкая из её улыбок. Она тут же включилась в его смертельную игру.
— Милорд… — протянула она, грациозно склоняя голову, — Простите мою никудышную память, мы разве встречались с вами раньше?
— Всего лишь мельком. На одном из приёмов во дворце Его Величества, — ответил Валериан, чуть склоняясь в изящном, учтивом поклоне, — Моё имя — лорд Арден. Я лишь скромный слуга короны, направляюсь с правительственным поручением на север.
Лорд Арден.
Какая же ты лживая, расчётливая тварь, Валериан! — кричало всё моё естество.
— Какая честь для нас, лорд Арден! — проворковала Гера. Её глаза хищно заблестели в свете огня, — Прошу вас, разделите с нами эту скромную трапезу! Одиноким путникам не пристало ужинать вдали от приятной компании. Мы будем так рады вашему обществу.
— Вы слишком добры ко мне, миледи.
Он плавно отодвинул стул и сел за наш стол. Воздух вокруг нас мгновенно стал разреженным, будто он выкачал весь кислород. Я чувствовала, как по спине, прямо между лопаток, струится липкий, ледяной пот. Я опустила глаза, уставившись в свою пустую тарелку так пристально, словно от этого зависела моя жизнь. Я молила всех богов, чтобы он просто меня не замечал.
— Позвольте представить вам моих прелестных дочерей, — продолжила Гера своим медовым голосом, делая изящный жест рукой, — Это моя младшая, Мая.
Мая, которая до этого сидела с кислой, несчастной миной, прячась в капюшон, мгновенно преобразилась. Услышав обращение «милорд» и увидев перед собой столь красивого мужчину, она зарделась, захлопала выкрашенными в синий цвет ресницами и попыталась изобразить кокетливый реверанс, не вставая со стула. Выглядело это до дрожи нелепо и комично, особенно с зеленовато-синими пятнами, покрывавшими её щёки и лоб.
— О, милорд, — пропищала она жеманным голоском, — Я так рада нашему знакомству…
Валериан одарил её короткой, снисходительной, почти насмешливой улыбкой, от которой Мая растаяла окончательно, тут же забыв и о своём позоре на базаре, и о краске на лице.
— А это моя старшая падчерица, Аделаида, — как бы невзначай добавила Гера.
Моё имя, произнесённое при нём, прозвучало как приговор, и я почувствовала его взгляд. Тяжёлый, липкий, изучающий взгляд, который прожёг макушку. Я больше не могла прятаться. Я была вынуждена поднять голову.
Память безжалостно швырнула меня в прошлое. В той, прошлой жизни, в этот самый момент, на этих «смотринах» я была на месте Маи. Это я сидела тогда униженная, перепачканная краской, дрожащая и жалкая. Он тогда едва взглянул на меня, брезгливо скривив свои идеальные губы, и тут же отвернулся, потеряв всякий интерес. «Товар» его категорически не устроил. Он предпочёл бы меня не брать такой, но у него на меня были другие планы.
Но сейчас… сейчас всё было иначе.
Я сидела с прямой спиной. Мои огненные волосы горели медью в отблесках камина, обрамляя бледное лицо. И я смотрела на него не с заискиванием, не с глупым обожанием. Я смотрела на него с холодным, затаённым вызовом и глубоко спрятанной ненавистью, который (я отчаянно на это надеялась), этот самовлюблённый мерзавец примет за девичью непосредственность перед его персоной.
И в его глазах… в его непроницаемых, грозовых глазах я увидела то, чего не видела в них никогда прежде. Я увидела неподдельный, хищный, мужской интерес.
Он смотрел на меня так, как смотрит одержимый коллекционер на редкий, безупречный, бесценный экспонат, который он во что бы то ни стало, любой ценой должен заполучить в свою коллекцию. Его взгляд скользнул по моим губам, по линии шеи, и в нём вспыхнуло тёмное пламя.
Какая невероятная честь!
Великий кронпринц Валериан не пожалел своего драгоценного времени и приехал лично, под чужим именем, в придорожную таверну, чтоб оценить товар, который предложила ему Гера. И товар, на этот раз, его полностью устроил.
Его интерес не льстил мне. Он вызывал животный, парализующий ужас.
Память ударила меня без предупреждения, выбивая воздух из лёгких.
Я вспомнила холодный, промёрзлый каменный пол темницы. Запах въевшейся сырости, плесени и нечистот. Я лежу на грязной, колючей соломе, судорожно прижимая дрожащие руки к своему огромному, круглому животу, чувствуя, как малыш бьётся внутри от моего страха. Дверь со ржавым скрипом открывается. В полосе света появляется Валериан. И он своим бархатным, смертоносным голосом предъявляет мне обвинения. «Я получил анонимное письмо, дорогая моя. А ещё — у меня на столе лежат показания глубокоуважаемого посла Южных Островов. Он под присягой утверждает, что ты была к нему слишком… благосклонна в моё отсутствие. И что ты носишь под сердцем его ублюдка».
Воздух в таверне вдруг стал слишком густым. Я резко вскочила. Тяжёлый дубовый стул с оглушительным грохотом отлетел назад, заставив всех вздрогнуть.
— Простите, — мой голос был сдавленным, непохожим на мой собственный. Я отступила на шаг от стола, — У меня… у меня внезапно ужасно разболелась голова. Я поднимусь к себе.
Я не стала дожидаться их ответа, и не смотрела на них. Я развернулась и почти бегом, путаясь в подоле собственного платья, бросилась прочь из зала, к лестнице. Я кожей чувствовала его прожигающий, пристальный взгляд на своей спине. Я слышала, как Гера что-то елейно лепечет ему в оправдание моей «внезапной слабости» и «дурного воспитания», но её слова сливались в неразборчивый гул.
Я влетела в свою комнату, с силой захлопнула тяжёлую деревянную дверь и рухнула на неё спиной. Пальцы судорожно нащупали железный засов и со щелчком задвинули его до упора. На одно короткое, жалкое мгновение я почувствовала себя в безопасности.
Но лишь на мгновение.