Страница 69 из 97
Мчусь к отцу, окрыленная надеждой наладить связь! Пусть не такую крепкую, о которой я
мечтала, пусть связь эта будет осуществляться лишь посредством писем - в будущем... но это
будет началом для наших взаимоотношений!
Как же быстро он ходит: кажется, прошла пара мгновений, а в доме его уже нет! Выбегаю во
двор и замечаю знакомую фигуру на полпути к воротам.
- Отец! - окликаю его и, подобрав подол, поспешно сокращаю расстояние между нами, - Отец,
прошу, не уходи!
Он останавливается, но не оборачивается.
- Амай, не пересекай черту. Я уже попрощался и должен покинуть поместье генерала, -
произносит, чуть повернув голову в мою сторону.
- Кого волнуют такие мелочи? Мы...
- Меня волнуют, - перебивает он и добавляет сухо: - прощай.
- Нет! - хватаю его за одежду, стараясь удержать на месте.
Ощущаю себя ребёнком, желающим его внимания. К глазам почему-то подкатывают слёзы. Словно
вид отцовской спины взывает к каким-то старым подавленным воспоминаниям, восстановить
которые я уже не в состоянии.
- Амай, отпусти меня, - сдержанно произносит отец.
- Ты даже не взглянешь на свою дочь?.. Я так переживала, ждала твоего приезда - даже
предполагая заранее, что ты, возможно, и не захочешь меня видеть... но здесь и сейчас мы с
тобой одни! Вокруг никого!!! Неужели тебе трудно обернуться? - взволнованно спрашиваю.
- Ты потеряла стыд, став наложницей генерала? Как ты ведёшь себя? Почему позволяешь себе
удерживать меня против воли? Тебе доставляет удовольствие видеть мою беспомощность? - сухим,
даже черствым голосом спрашивает отец, и я изумленно отступаю, выпуская его одежду из
пальцев.
- Кому... доставляет удовольствие видеть твою беспомощность?.. - переспрашиваю потрясенно.
Однако, отец, почувствовав освобождение, возобновляет шаг и доходит до распахнутых ворот.
Застыв на некоторое время, смотрю, как он отдаляется. Но, стоит ему пересечь порог
поместья, бегу за ним вслед и преграждаю путь.
- Отец, что значат твои слова? - спрашиваю собранно.
- Теперь ты и впрямь перешла черту. Жизнь в вольном Приграничье явно не пошла тебе на
пользу: ты не ставишь ни во что авторитет своего отца, - произносит он, взглянув в мои
глаза.
Впервые с момента встречи.
И я не могу сказать, что в его взгляде была хоть капелька тепла...
- Каким образом я поставила под сомнение твой авторитет, догнав тебя и пожелав выяснить
причину раздора? - спрашиваю, взяв себя в руки.
- Посмотри, как ты формулируешь свой вопрос. Глядишь на меня свысока, требуешь ответа...
Похоже, как бы я ни старался, я просто не смогу избежать этой недостойной сцены, -
отстранённо произносит отец.
Что он вообще такое говорит?!
Или что пытается сказать?
Он вообще мой отец или это подосланный мачехой артист из павильона развлечений?..
- Что недостойного в общении отца и дочери? Что недостойного в моем желании говорить с
тобой? Что недостойного в моей тоске по семье, которой я была лишена с детства? - сжав
кулаки и опустив голову, произношу сдержанно, - Может, я чего-то не понимаю в происходящем?
Может, я оскорбляю тебя одним своим существованием? Поясни мне, что такого я сделала, что
получаю сейчас, спустя почти четырнадцать лет разлуки, такой холодный прием?
- Я прочел твоё письмо, - ровно отвечает отец, - и уже успел понять, какой ты выросла. Нет
смысла разыгрывать передо мной это представление.
Какое представление?!
О чём он?!
- В моём письме содержалась информация о недостойном поведении твоей супруги, за которое ты
только что искренне извинялся перед генералом. Это лицемерно с твоей стороны - делать вид
теперь, что письмо обличает меня, а не третью госпожу! - позволяю себе повысить голос.
- Лицемерно делать вид, что ничего не было - после того, как ты настроила генерала против
своей собственной семьи! - бесстрастно произносит он, глядя на меня с отчетливым холодом.
- Моё письмо не имеет никакого отношения к генералу. Он вообще не знает о его содержании! -
изумленная, защищаюсь.
- Не знает?.. Не знает?! - выдавливает из себя отец, глядя на меня широко распахнутыми
глазами, в которых было всё, кроме симпатии и понимания. - Послание от твоего супруга
настигло меня ещё на корабле - и, поверь, было довольно странно принимать его от незнакомого
мужчины, внезапно поймавшего голубя! Ещё более странно было плыть после прочтения и знать,
что это был
его
человек... с самого начала! - произносит он негромко,
но четко. - Получать выговоры от двадцатичетырёхлетнего юнца, осевшего в Приграничье и
взявшего мою дочь в свои официальные любовницы наперекор материнской воле и законам
княжества - не самое приятное ощущение в жизни твоего отца! Мне хватает старших братьев, их
жен, сестёр, начальников на службе, просто старших по званию, владельцев торговых лавок и
управляющих трактиров - с удовольствием напоминающих, где моё место! Терпеть это от
любовника своей дочери - это уже чересчур! - цедит отец, чьи глаза наливаются кровью от
сильных чувств.
- Генерал тоже написал тебе письмо? - растерянно отзываюсь, пытаясь сопоставить факты, - И
даже отправил своих людей в сопровождение?..
- Я, может, и плохой отец, раз не смог остановить своих братьев и сестёр - когда встал
вопрос о твоём унизительном статусе при хорошем приданом... Но моё намерение забрать тебя
домой, чтобы защитить от разборок высших чиновников, должно было показать - я всё ещё помню
и забочусь о тебе, как могу! - восклицает отец, стараясь при этом говорить шепотом. - Но что
я получил взамен?!
- Так ты ехал защитить свою безнравственную, падшую в пучину порока, дочь... - из моих уст
вырывается сухой смешок.
- Давай, смейся надо мной, - устало кивает отец, - я глуп и достоин такой награды!
- А ты знал о намерении первой госпожи выдать за недостойного генерала свою любимую дочь? -
отвожу взгляд и спрашиваю ровным голосом.
- Она отправила Ализу и своих племянниц - посмотреть мир! У этого решения не было никаких
других мотивов! - с каким-то странным раздражением произносит отец.
Словно это обвинение уже звучало, но из уст ненадёжного источника, лишенного доверия.
- Ты же ещё не общался с третьей госпожой? - киваю своим выводам, - И не знаешь, либо
не
хочешь
знать...