Страница 57 из 97
Озадаченная, продолжаю сидеть в воде и смотреть в стену.
- Я не мыслю такими категориями, - наконец, отвечаю. - Для меня поведение мачехи
неприемлемо не потому, что она не воспринимает меня всерьёз, а потому что она порочит честь
благородной, пусть и не богатой семьи. Моей семьи. Возможно, всё это и не её идея, но то,
как она её воплощает, вынуждает меня принимать меры для предотвращения ещё б
о
льших
ошибок.
Итай кивает, медленно обходя купель. Слежу за ним, не очень понимая, чего мне следует
ждать?
- Поднимайся, - наконец, произносит он.
- Что? - обескураженная, переспрашиваю, интуитивно прикрывая грудь.
- Стесняешься своей наготы? Тогда прикрой тело одеждой, которую сняла. Где она? - глядя мне
в глаза, спрашивает генерал.
Проверяет... он меня проверяет!
- Позади вас висит на перекладине, - произношу напряженно.
Итай оборачивается и стягивает шелковую накидку, предусмотрительно оставленную Вэнь. Затем
подаёт мне.
- Не отвернётесь? - уточняю, не желая подниматься под таким внимательным взглядом.
- А должен? - отбивает Итай.
Если я встану, одежда под моими ногами может всплыть.
- Вы изменили своё мнение? - спрашиваю прямо, не имея другого варианта.
- О каком мнении речь? - переспрашивает генерал.
- Я была не интересна вам в качестве наложницы. Настоящей наложницы, - говорю с легким
вызовом.
- Ты уже давно мне интересна - и знаешь об этом, - спокойно отвечает Итай.
- Выходит, вы разрешите мне вас поцеловать, если я об этом попрошу? - спрашиваю
сосредоточенно, припоминая его собственные слова, сказанные будто бы в далёком прошлом...
- Выходит, позволю. Будешь пробовать? - сухо спрашивает генерал, продолжая держать мою
накидку вытянутой рукой.
Он словно наказывает меня за что-то, лишая этот момент даже намёка на романтику! Хотя я и
сама виновата... но почему для первого признания ему необходимо было застать меня нагой в
купальне и при этом сообщать о своих симпатиях так бесстрастно?!
Неужели он подозревает меня в чем-то?
Опускаю голову, пытаясь вспомнить... с момента нашей последней встречи не произошло ничего
особенного, кроме прихода мачехи. Неужели он рассердился из-за того, что она оговорила меня?
Ему ли не знать, что я абсолютно верна: у него же глаза и уши по всему Приграничью!
Застываю, вспомнив небольшую подробность - он узнал о моём письме для отца!
По легенде на постоялый двор была отправлена Лулу, и отправлена мною лично. И если человек
генерала видел, как Лулу передавала послание, он так же мог видеть советника Наместника,
который направлялся в тот же постоялый двор...
Вскидываю глаза и ловлю сосредоточенный взгляд генерала.
Он подозревает меня в связи с советником?
- Молчишь? - спрашивает Итай.
- Решаю, могу ли я доверить вам всю свою жизнь, - отзываюсь медленно, затем поднимаюсь из
купели, забирая накидку из его руки, и позволяю ткани облепить моё мокрое тело.
- Ты можешь быть бесстыдной. Я рад, что ты показала мне эту свою черту, - без эмоций
произносит генерал.
- Вы вынудили меня стать бесстыдной, - говорю в ответ и выбираюсь из купели; иду навстречу
ему, вынуждая отступить на шаг под неожиданным натиском. - Но возьмёте ли вы ответственность
за то, что может сейчас произойти?
Итай опускает взгляд с моего лица на тело. Затем вновь возвращается к глазам.
- А ты готова к последствиям? Когда мы разрушим эту преграду, ты станешь частью моей семьи.
- В вашей семье есть какие-то особые правила, о которых я должна знать?
- В ней есть одно правило - абсолютная честность.
Моргаю, выбитая из колеи его ответом.
Я хочу быть честна с ним. Но будет ли он честен со мной? И поймёт ли моё желание наладить
связь с Вэйтаром?
Что он вообще подумает обо всей моей деятельности - реши я рассказать ему?
- Уже готова отступить? - заметив моё колебание, спрашивает генерал.
- Я хочу быть честной с вами, - решаю сказать, как есть, - но боюсь.
- Я способен понять причину твоего страха и принять отказ. Но также способен лишить тебя
всех поводов для волнения. Выбирать тебе, - с отчетливым давлением в голосе, произносит
Итай.
И я не понимаю, почему он так давит на меня? Что его беспокоит?..
Неужели те самые слухи, распущенные мачехой и нашедшие подобие подтверждения на постоялом
дворе?..
- Я тоже могу лишить вас повода для волнения. Не всех, конечно, но одного точно, - отвечаю
уверенно и подхожу к нему вплотную.
Я хочу показать ему свои чувства, но сможет ли он поверить, что они настоящие? Я так часто
разыгрывала перед ним представление...
Поднимаю взгляд, полный сотни разных страхов, на его лицо. За моей спиной - доказательства
моего недоверия к нему, а прямо передо мной - он сам. Куда бы я ни двинулась - везде меня
ждёт неизвестность...
Беру его ладонь обеими руками и подношу к своим губам.
- Я грязный, - неожиданно выдергивает кисть Итай, отстраняясь.
Он скакал на лошади и пришёл в мою купальню, не успев омыть рук...
- Что, если я скажу, что это беспокоит меня меньше всего? - спрашиваю тихо.
- Это беспокоит
меня
, - отзывается Итай и осторожным прикосновением
костяшки пальца убирает мокрые волосы с моей щеки.
Сейчас я могу расположить его к себе больше, чем когда-либо до этого. Я чувствую это,
несмотря на все его проверки. Всего-то и надо, что встать на носочки и поцеловать его в
губы! Тогда никакая мачеха не сможет рассорить нас двоих, даже если начнёт заводить в
комнату свидетелей моих мнимых измен...
Но я не стану этого делать.
Не хочу.
Не буду.
Если я разрешу себе пользоваться его расположением, он сделает то же самое в ответ. Он
ценит честность? Я тоже.
- В таком случае, пожалуйста, сохраните своё дозволение до вечера, когда мы оба будем
чистыми
, - произношу негромко и отступаю от него, опустив голову.
Я хочу, чтобы он понял, почему присутствие мачехи в Приграничье - настоящая проблема,
которая потребовала моего вмешательства в виде письма отцу. А третья госпожа определённо
покажет ему себя во всей красе, когда мы придем на постоялый двор - тогда-то я и очищу своё
имя от любой клеветы!
И этой же ночью... я дам ему шанс сделать меня частью своей семьи.