Страница 33 из 97
Тёплый указательный палец накрывает мои скрещенные под донышком ладони, корректируя
наклон...
Ореховые глаза не отрываются от моих, когда генерал делает глоток...
А я почему-то заливаюсь румянцем.
Отчего мне так жарко?
Опустошив чашу, генерал не отпускает моих рук - напротив! Вынуждает отложить посудину и
притягивает за руку к себе. Оказавшись напротив его лица, с гулко бьющимся сердцем и
волосами, ниспадающими с обеих сторон и отрезающими нас от внешнего мира, ожидаю чего угодно
- первого поцелуя, заливистого пьяного смеха от моей растерянности или какого-то
провокационного вопроса... но генерал молчит. Дышит пряным сладковатым запахом и продолжает
смотреть мне в глаза.
Он хочет понять, как долго я выдержу? Поэтому молчит? От его дыхания у меня начинает
кружиться голова.
- Вы хотите, чтобы я вас поцеловала? - не выдерживаю этой пытки.
Я сейчас и впрямь упаду без чувств: перед глазами уже темнеет от волнения!
- Ты поцелуешь меня лишь тогда, когда я тебе это дозволю, - даёт странный ответ генерал.
Он полагает, я
сама
этого хочу?
...
А я
хочу?
- Я не понимаю, чего вы от меня ждёте, - приходится признаться, когда не нахожу ответа на
свой собственный вопрос.
- Сегодня я буду спать здесь, - отпускает меня генерал, ложась на спину, - а ты можешь лечь
на мою постель.
- Я... чем-то огорчила вас? - ничего не понимаю.
- Ты всё ещё обращаешься ко мне на «вы», - отзывается генерал. - Продолжим сближение, когда
ты справишься с этой проблемой.
И он отворачивается от меня, предлагая укладываться на кровать без него.
И я в общем-то рада такому исходу! Но отчего-то ощущаю смятение.
Убираю кувшин с чашами и накрываю генерала покрывалом, которым он в своё время укрыл меня.
Иду к постели... и оборачиваюсь на своего супруга в ещё большем смятении.
Я хочу, чтобы он лёг рядом?
- Спокойной ночи, Итай, - произношу тихо.
- Спокойной ночи, Амай, - отзывается генерал.
Просыпаюсь от прикосновений к лицу. Зажмурившись, потягиваюсь, желая в следующее же
мгновение поворчать на Вэнь, но, раскрыв глаза, вижу перед собой генерала.
- Мой господин, - отскакиваю к стене, натягивая одеяло до подбородка.
- Ты сейчас чего конкретно испугалась? - сухо уточняет генерал.
- Я не знаю, - говорю честно.
- Подумай над этим, пока умываться будешь. У тебя очень мало времени.
И он отходит от кровати, уже полностью облаченный в свежую одежду.
- А... мы куда-то направляемся? - осторожно уточняю, оглядываясь по сторонам.
По всему выходило, что сейчас раннее утро: ночная тьма только-только начала отступать перед
рассветом. Сказать, что я не выспалась - это ничего не сказать...
Тем не менее, встаю. Быстро беру с перекладины верхнее одеяние и облачаюсь в приличный
наряд. Нахожу взглядом таз с водой и полотенце... интересно, кто прислуживал генералу? Уна?
Вопрос настолько меня волнует, что я бездумно мочу руки в тазу, глядя куда-то вперёд пустым
взглядом до тех пор, пока генерал не обращается ко мне:
- Для тебя вставать в такую рань непривычно?
- А? - отмираю и быстро умываю лицо. - Нет, я вполне могу подстроиться под такой режим.
- Ты спишь на ходу, - замечает генерал, лицо которого на мгновение озаряется лёгкой
улыбкой.
- Могу я уточнить - зачем... - замолкаю, сообразив, что любая постановка вопроса выставит
меня в не лучшем свете.
Скорее всего ни жёны, ни наложницы, не имеют права спрашивать у супруга, зачем их будят
спозаранку, если они заснули в одной спальне...
Я об этом ничего не знаю: никто не объяснял мне правил.
Могу предположить, что меня сейчас погонят на свою половину, потому что генерал уходит на
службу!
- Насколько я помню, мы решили вчера, что я должен показать всем свою любовь к тебе, -
произносит генерал, ставя меня в тупик.
- Но... так рано улицы будут пусты... и никто не увидит ваших стараний, - осторожно
замечаю.
- И впрямь... - задумывается генерал, после чего рукой подзывает к столу, где уже были
какие-то закуски и горячий чай.
- А... - хочу, было, указать пальцем на полный стол, но вновь останавливаю себя.
Моя растерянность не остаётся незамеченной.
- Я сам принёс это с кухни, как делал это всю свою сознательную жизнь. Таз тебе тоже принёс
я, - спокойно отвечает генерал, - и теперь чувствую себя неловко из-за того, что разбудил
зазря.
Он сделал всё это сам? И даже позаботился обо мне?
Так... он сказал, что делал это всю свою сознательную жизнь... выходит, Уна никогда не
прислуживала ему с утра! - никто никогда не прислуживал ему с утра! И я в его спальне с утра
- первая!
- Ни в коем случае не зря! - стремительно подхожу к столу и беру в руки приборы, - Я очень
ценю все ваши старания! Мне так приятно, что сонливость как рукой сняло!
- Я заметил, - хмыкает генерал, после чего садится напротив меня, - наверно, отучить тебя
от этого вежливого тона будет невозможно...
- Я вновь обращаюсь к вам на «вы», - отзываюсь, смекнув, где промахнулась; неформальное
обращение к строгому генералу даётся мне труднее всего... так, может, не стоит и пробовать?
- Быть может, мой супруг позволит мне это? Уверена, не так много семей, где жены и мужья
общаются на «ты»! Вполне нормально - держать дистанцию и соблюдать приличия.
- Но мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, - совсем просто признаётся генерал,
начиная завтракать.
А у меня руки застывают над тарелкой.
Почему мне так приятно это слышать?
- Я могу обращаться к вам по имени, когда мы наедине, - отзываюсь смущенно и убираю
выбившийся локон за ухо, ощутив прилив крови к лицу.
- Правда, можешь? - генерал поднимает на меня взгляд ореховых глаз.
- Могу... Итай, - отвечаю и ещё больше краснею.
- Не опускай взгляд, - просит генерал, продолжая смотреть мне в глаза. - Я хочу видеть эти
твои проявления.
- Хотите видеть, как я смущаюсь? - уточняю, после чего беру в руки чашу и наливаю себе
горячего чая.
- Да.
Встречаю его взгляд, завороженная уверенностью ответа. Он определённо имеет власть надо
мной - и я не понимаю, когда это началось? В моих планах было удерживать нейтралитет
столько, сколько смогу - но я окончательно сдалась, и, кажется... восхищаюсь! Восхищаюсь его
прямотой и внутренней силой.