Страница 32 из 97
А ты будешь отвечать. Для храбрости я предлагаю тебе выпить, - опустив на меня
многозначительный взгляд, произносит генерал.
Всё-таки не избежим мы этой темы...
- Я не знала, что перину тоже сменили, - отзываюсь и опустошаю чашу.
- Я отдал приказ внимательно слушать всё, что ты говоришь, - отзывается генерал и ложится
на шкуры, подпирая подбородок рукой; а мне становится понятным выбор места для нашей беседы
- это могло быть где угодно, но только не на спорной территории. - Итак, ты у меня, выходит,
собственница?
Некоторое время просто моргаю, пытаясь понять, к чему это было сказано?
Какая связь между бельём и...
Застываю, когда перед глазами возникает лицо Уны. Смена белья после нахождения
подтверждений связи супруга и служанки - это слишком прямолинейно, но к логике не
придраться! Мои действия можно воспринять как проявление ревности, но я не имела таких
намерений: я просто выясняла, почему служанка ведёт себя так нагло! И этот старый хитрый
жук... он что, нарочно пытался запугать меня, рассказывая про памятные вещи генерала? А
секрет, которым он поделился... это вообще правда или вымысел? Есть ли хоть один шанс, что
управляющий ни с того ни с сего открыл мне тайну, которую генерал хранит глубоко в сердце?
Я попала в ловушку. Вновь. И понятия не имею, как найти подтверждение догадкам! Однако,
признание в том, что вопрос смены белья был проверкой, может привести господина к мысли о
том, что я интриганка.
Что я должна сейчас сделать?!
Подтвердить, что перемены в покоях связаны не с воспоминаниями господина об отце,
терзающими и не отпускающими его вот уже семь лет, а с моим отношением к связи господина с
прислугой? Не проще ли сразу налить себе уксуса вместо вина?..
- Я должна была показать, кто в доме хозяин. Точнее, кто будет хозяйкой, пока в моих руках
бирка, - произношу сдержанно.
Превратиться в ревнивицу я всегда успею - с разрешения генерала. Притворяться ревнивой для
него, чтобы заполучить доверие - сомнительная добродетель.
В этой игре я выбираю отступление.
- Я не люблю шёлк. И предпочитаю более жесткую лежанку, - произносит генерал, глядя мне в
глаза.
Да я в курсе уже...
Его любовница поделилась информацией.
И он знает об этом... потому и продолжает проверять - как я себя поведу!
- Но я на такой постели заснуть не смогу. Пойдите мне на уступки, пожалуйста, - принимаю
вызов и поднимаю подбородок.
- Ты хочешь, чтобы я ради тебя жертвовал сном? - приподнимает бровь генерал.
- Я смогу вас усыпить, - делаю свой ход. - Вы ничем не пожертвуете.
- И впрямь сможешь? - с лёгким скепсисом отзывается генерал.
Наливаю себе новую чашу. Обновляю чашу господина.
- Смогу, - подтверждаю и выпиваю содержимое, не дожидаясь генерала.
Если он попросит меня продемонстрировать навыки... мне потребуется вся моя храбрость.
Надеюсь, он не попросит об этом сегодня! Я не готова!
- А ты всё больше интригуешь меня, - на губах генерала вновь растягивается улыбка.
Странная улыбка. Мало в ней доброго и по-настоящему веселого...
Что касается его ощущений от меня - пора смириться, что простодушной и бесхитростной в его
глазах мне уже не быть.
- Могу я задать вопрос, Итай? - спрашиваю через некоторое время, проведенное в неловком
молчании.
- Можешь, - коротко отвечает генерал.
- Стоит ли воспринимать ваше намерение взять безродную наложницу вперёд важной госпожи со
связями, как прямой вызов?
- Почему ты спрашиваешь об этом? - Генерал переводит взгляд на жаровню.
- Ваша матушка будет здесь уже очень скоро. Мне нужно знать - приедет ли она с обидой на
сердце или с желанием удостовериться в том, как счастлив её сын?
- А ты не глупа, - протягивает генерал и, внезапно приподнявшись, хватает мой подбородок,
вынуждая наклониться к нему. - Боишься её гнева?
- Больше боюсь вашего, - говорю прямо.
Несколько мгновений генерал молчит, вглядываясь в моё лицо.
- Это правильно, - и он отпускает меня, вновь опускаясь на шкуры. - Тебе будет непросто,
скажу сразу. Но, раз уж ты согласилась и не сбежала, я защищу тебя - даю слово.
«Не сбежала»? Он знает о моих намерениях покинуть поместье?..
- А та барышня, что лишилась возможности стать вашей первой избранницей... - протягиваю
осторожно, - остановит ли её наличие наложницы в случае, если ваша матушка продолжит
хлопотать о браке?
- Хороший вопрос, - протягивает генерал и наполняет свою чашу, не давая мне возможности
поухаживать за ним. - Я планирую сделать всё возможное, чтобы все разговоры о браке сошли на
нет. Если надо будет - я пущу по Приграничью слух, что не выбираюсь из наших покоев
неделями. Вряд ли кому-то понравится мысль приехать туда, где его не ждут.
Молча смотрю за тем, как он опустошает чашу вина.
Я вчера призналась советнику, что генерал меня не касался. Это может стать проблемой.
- Слухов не хватит, - опустив голову, признаюсь.
- Что? - переспрашивает генерал.
- Мы должны будем показать народу, насколько вы меня любите. Голос простых людей, видевших
всё своими глазами, зазвучит куда громче и весомей - и никто не сможет его оспорить даже при
большом желании!
- Хочешь прокатиться со мной верхом до погранпоста? Или прогуляться по центральным улицам,
выбирая украшения? - с любопытством уточняет генерал.
Он решил, что я желаю показать всем, насколько меня ценят?
Пусть так.
Я согласна стать мелочной, если это обезвредит советника!
Обеспокоенное лицо, облепленное темными прядями мокрых от пота волос, появляется перед
глазами так неожиданно, что я зажмуриваюсь.
- Что такое? Тебе стало стыдно за эти желания? - замечает моё состояние генерал.
- Мне стыдно, что я не могу, как следует, выполнить свой долг! - перевожу разговор в более
безопасное русло, указывая на его чашу. - Мой супруг такой самостоятельный. Я даже не
успеваю взять кувшин с вином - как вы уже сами себе наливаете!
- Тогда поухаживай за мной. Налей вина и напои меня.
Это предложение... слегка отрезвляет.
Он вновь проверяет меня? Смотрит, как сильно я смогу сократить расстояние между нами?
Беру кувшин и плавным движением наполняю его чашу. Поднимаю её, аккуратно подползая ближе,
и наклоняюсь вниз, поднося чашу к его губам.