Страница 13 из 97
в честной семье, соблюдающей законы! В случае, если твоя родня уже причислила тебя к
мертвым, мы можем пойти в суд и восстановить твои бумаги!
- Госпожа! Вы сделаете это для меня?! - Вэнь падает на колени.
- Поднимайся! На нас люди смотрят. Не привлекай слишком много внимания, - голосом, полным
искренних заботы и волнения, прошу свою подругу, после чего поправляю вуаль и обращаюсь к
продавщице, - Я прошу прощения! Отложите, пожалуйста, всё, что мы выбрали! Я выкуплю весь
этот товар чуть позже - а сейчас у меня появилось неотложное дело!
- Конечно, конечно! Я всё понимаю! Как же повезло этой девочке, что у неё появилась такая
заботливая хозяйка! - промокнув глаза платком, отзывается та.
Посетители лавки соглашаются с ней, кивая головами. Многие из них сейчас думают о своих
родственниках, оставшихся за границей княжества Антар. А кто-то, возможно пересматривает
решение отправиться в путешествие по реке, где так открыто промышляют работорговцы. В любом
случае, происхождение Вэнь за наличием других, более весомых проблем, моментально становится
никому не интересной темой, - чего я и добивалась.
- Мы отлучимся совсем ненадолго! Можешь подождать нас здесь или пойти вместе к родителям
Вэнь, - обращаюсь к слуге взволнованно, но решительно; так, чтобы не оставить ему шанса
оспорить моё решение - даже если у него есть на это разрешение.
- Я отправлюсь с вами, - сухо отрезает слуга-вояка, и мы покидаем лавку тканей,
стремительно направляясь в сторону улицы, где жили простые работяги Приграничья.
Удивительно, но нас не останавливают по пути. Я уже поняла, что у генерала глаза повсюду, -
иначе бы Оша не успел спасти нас вчера! Однако, на любое действие нужно время, а мы с Вэнь
шли так быстро, что обгоняли лошадей с повозками.
- Это здесь, - останавливается подруга, лицо которой моментально меняется, стоит нам
подойти к воротам вполне себе добротного дома. Кажется, их семья насчитывает несколько
ветвей... Не удивительно, что дочь обижена на отца: не похоже, чтобы у него совсем не было
средств на поиск информации о пропавшем ребёнке.
- Я постучу, - выхожу вперёд и осуществляю задуманное, перекрывая Вэнь от глаз тех, кто мне
откроет.
Неожиданно дверь открывает девчушка лет шести и смотрит на меня задумчивым взглядом.
- Вам кого? - спрашивает.
- Я пришла к хозяину этого дома. Могу я его увидеть? - спрашиваю, присев на корточки - на
уровень ребёнка.
Девочка отворачивается от меня и бежит к дому с радостным криком:
- Тут к папе какая-то госпожа пришла!
На голос выходят двое - женщина в чепце лет тридцати пяти с детской игрушкой в руках, и
мужчина примерно тех же лет в хорошей, пусть и поношенной хлопковой одежде.
- Брат, это к тебе? - спрашивает женщина в чепце, глядя на меня и даже не думая
здороваться.
- Я не вижу лица госпожи, - обращается ко мне мужчина, - мы знакомы?
- Мы не знакомы, но я пришла по личному делу, - отзываюсь вежливо.
И из-за моей спины выходит Вэнь.
- Дочь? - потрясенно выдыхает мужчина, а у его сестры выпадает из рук игрушка.
Ну, надо же! Признали.
Принимаю чашку чая, сидя в самой большой комнате дома, которую можно было бы назвать
гостевой, будь то поместье господ. Передо мной у другой стены сидят пятеро старших, а между
нами бегают дети - та самая девочка, что встретила меня, и карапуз лет двух, катавший мяч по
полу. Среди старших дома был отец Вэнь - долговязый мужчина с послушными глазами, его сестра
- женщина с цепким взглядом и худым телосложением, её муж - плотный мужчина лет сорока с
толстыми руками и взглядом исподлобья, старик лет шестидесяти, напряженно всматривавшийся в
лицо Вэнь, сидевшей рядом со мной, и полная старушка того же возраста, беспрерывно
теребившая платок.
Девушка, подавшая мне чай, по-видимому, работает здесь прислугой, что говорит о неплохом
достатке в доме.
И это - та жестокая семья, к которой моя подруга так не хотела возвращаться?
- Мы не можем быть уверены в том, что это она, - наконец, произносит тетя Вэнь, разрушая
молчание.
- И впрямь, шурин! - подает голос муж тетушки. - За четыре года с ней могло произойти что
угодно! То, что она появилась на пороге нашего дома именно сейчас - слишком подозрительно!
Молча пью чай, ловко переместив чашу под вуаль. Жду.
- Где она была все эти годы, раз смогла прийти только сейчас? Кто её так задержал? Мать
родная? Тогда зачем теперь отпустила? Есть стало нечего? - продолжает задавать вопросы
тётушка, не отрывая от Вэнь сосредоточенного взгляда.
- Почему ты молчишь, шурин? Одно твоё слово - и эта самозванка уйдёт из нашего дома, искать
других глупцов, чьи дети потерялись после войны! - указав на Вэнь пальцем, суровым голосом
произносит её муж.
И что-то мне подсказывает, что хозяевами здесь считается именно эта пара. Хотя Вэнь
говорила мне, что именно её отец - глава семьи.
- Вы зовёте её самозванкой, - спокойно отзываюсь, вновь сделав глоток чая, - потому что не
хотите принимать в дом?
- Госпожа, мы вас не знаем! Вы пришли, не показывая лица, заявили, что у вас к моему брату
личное дело, оставили своего рослого слугу около наших дверей, а сейчас молчите, ничего не
объясняя! - пытается перевести на меня огонь тётушка Вэнь.
- Мне посчастливилось спасти эту девочку, и она рассказала мне, где жила - потому я здесь,
- отвечаю мягко и с достоинством.
- Она рассказала вам об этом вчера? Почему вы только сейчас пришли? Долго готовились к
этому представлению? - продолжает предполагать тётка.
- Она рассказала мне обо всём лишь тогда, когда доверилась, - отвечаю в той же спокойной
манере, - однако, мне удивительно, что вместо вопроса о том, почему мне пришлось её спасать,
вы обвиняете меня в сговоре... Могу я уточнить - откуда у вас подобные мысли? Сколько
потерянных дочерей приходило на порог этого дома до нашего визита?
- Уймись, Симона! - кряхтит старуха, впервые подавая голос и кося взглядом за окно - туда,
где у ворот ожидал конца визита наш сопровождающий. - Ты не можешь обвинять наших гостей
просто так!
Какие верные слова.
Правда, сказаны не искренне.
- Вы узнаете вашу дочь? - спрашиваю у отца Вэнь, когда комната вновь погружается в угрюмое
молчание.