Кто не спрятался, я не виновата

Но Люсьен пропустила фразу мимо ушей и махнула рукой.

— Пойдем, словари раньше были там, – она показала на соседний зал. – Сейчас я проведу тебе экскурсию. Знаешь, как часто мы забегали сюда во время учебы в университете! Среди этих полок мы чувствовали себя как в раю. Особенно среди словарей. Конечно, наибольшей популярностью у нас пользовался словарь нецензурных выражений, а еще тут на полке стояла маленькая неприметная книжечка под названием «Словарь секса». Франко-английский. Просто настоящее пособие по съему. Он был обернут в пленку, чтобы скрыть содержание от неподготовленных юных филологинь, но моя подружка однажды как бы случайно поддела тонкую пленку своим острым ногтем. И уж как мы ухахатывались с ней следующие полтора часа! Пока ассистент магазина не выгнал нас прочь! Так что если не найдем иллюстрированного, очень рекомендую тебе этот. Не выучишь, так повеселишься.

Иллюстрированного словаря не оказалось, «Словаря секса» тоже. Да и вообще полка, посвященная иностранным языкам, опустела почти на треть.

— Эх, не успели, всё раскупили без нас! Так я и знала! – шутливо вздыхала Люсьен.

Но Андрей услышал только «нас». И это слово из трех букв, совсем не то, что можно было бы подумать в этой ситуации, зацепилось за его слух, как ветвистая водоросль на старый якорь. И как ни чужды ему были филологические анализы и поиски двусмысленности в словах, он подумал: если есть «нас», значит, может быть и «мы».

Она расплатилась за Чернышевского, и они вместе вышли обратно в город.

Что дальше? Что делать? Что делать? В его голове крутились вопросы аллюзиями к только что купленной ею книге.

— У меня есть немного времени, – она посмотрела на часы, – мы можем зайти на кофе. Ненадолго, а потом мне нужно бежать. – Люсьен первой нашла ответ на его вопрос. – Это только так называется «на кофе». Вообще я кофе не пью, только чай – сказала она, перелистывая меню в небольшой кафешке, одной из немногих, где можно было найти свободные столики в это время. – Но ты можешь взять кофе, говорят, здесь неплохой капучино.

Андрей вспомнил, что так и не пообедал, но промолчал. Он не мог представить, как жует что-нибудь, сидя перед ней. Ее красивые пальцы не спеша пролистывали страницы меню. Простой маникюр с прозрачным лаком, маленькое колечко на среднем пальце правой руки. В его голове крутились слова, он гадал, как же лучше продолжить диалог, как продолжить общение, но опять боялся, как бывает, если в разговоре можно наступить в лужу или повернуть не туда.

Я и так уже совершил резкий поворот не туда.

На мгновение ему показалось, что она со своими красивыми руками идеально подойдет в качестве модели в их фирму. Но потом он представил ее длинные тонкие пальцы перегруженными массивными камнями, меняющие цвет в свете направленных на них ламп, ее шею и декольте, изгибающиеся под тяжестью метала, и вереницу фотографов, щелкающих без остановки. И все это показалось ему диким и пошлым. Нет, это все не то.

— Merci, – тихо произнесла она, когда официантка поставила на стол чайник с чаем и две чашки. И уставилась на него, почти не моргая, так, будто хотела выиграть то ли в гляделки, то ли в молчанку.

Она смотрела и смотрела, а он не мог понять, шутит она или смотрит серьезно. Наконец он не выдержал:

— Это все как в каком-то дешевом фильме! Встретиться в книжном магазине! Банальнее не придумаешь!

— Скоро ты увидишь, что в этом городе всё как в дешевом фильме. Одна сплошная декорация, что ни улица – то клише или Клиши. – Она улыбнулась своей удачной шутке, игру слов которой Андрей уловил не сразу или вовсе не уловил. Он был еще не так силен в топонимах французской столицы.

— Вообще странно, что ты здесь оказался. Тебе было так плохо в Петербурге? Я бы с радостью отправилась туда прямо сейчас. Хоть одним глазком снова взглянуть на город!

— Ты была там? – выдохнул он.

— Я росла там лет тринадцать, пока меня не увезли сюда родители. Все хотят в Париж. В Рим. В Нью-Йорк. Все куда-то постоянно хотят.

— Не то что бы я хотел, но вот Эле.. – Андрей вновь запнулся. Едва уловимая тень жены скользнула в его голове, он даже немного съежился, но Люсьен как будто вновь не заметила этого.

— Все не хотят, но едут. А потом живут, увы, своими маленькими гетто. Человек уезжает из России, но Россия из него уже не может уехать. Это, кстати, не только про русских, это про всех, просто русским сейчас, наверное, чуть-чуть сложнее. Я вижу это каждый день. Я вижу, как русские изо всех сил стараются стать французами, вычеркнуть все свое прошлое, хотя это невозможно: чем больше они стараются походить на местных, тем заметнее выделяются из общей толпы. Французы умеют искренне наслаждаться жизнью, в отличие от большинства русских.

— Знаешь, сейчас у нас многие уезжают, но это не прихоть, это не блажь какая-то, как это бывало раньше. Сейчас это часто жизненная необходимость, вопрос безопасности. Ты же знаешь, что там происходит? Или, может, не знаешь?

— Да знаю, конечно. Я читаю русскую прессу. Да и вообще я же бывший журналист, я должна знать все, даже если мне этого не хочется.

«Как странно, – думал Андрей, – я столько ждал этой встречи, и вот она передо мной, а мы сидим и уже почти обсуждаем политику».

— Послушай, а почему бывший журналист? Чем ты занимаешься сейчас? – Он уже почти нащупал тему для разговора, но Люсьен быстро свернула ее.

— Андрей, – она первый раз назвала его имя, но голос ее прозвучал серьезнее и резче, чем до этого, – да какое это сейчас имеет значение?

Наверное, это был первый раз, когда она назвала его по имени. Он даже удивился про себя, что она знает это имя. При всей абсурдности ситуации – ведь они пересекались уже столько раз – он ни разу так и не представился.

— Давай не будем совершать никаких глупостей. – Она не спеша поднесла чашку с чаем к губам и резко дернулась – чай был слишком горячим. – Тебе нет никакого смысла знать, ни чем я занимаюсь, ни где живу, ни что-нибудь еще. Так будет лучше всем. И прежде всего тебе и твоей семье.

Слово «семья» было брошено как петарда. Как наивно было полагать, что она не знает про его семью, про жену, скорее всего, она видела их в отеле.

— А ты хотела нашей встречи?

— Что? – Она тихо поставила чашку на стол и смотрела на него своими круглыми от удивления глазами.

— Ты хотела, чтобы мы встретились?

— Я не думала об этом.

Она соврала.