Кто не спрятался, я не виновата

— В тебе есть что-то притягательно нетронутое. Я не знаю, как это объяснить, словно какой-нибудь гектар девственного леса на необитаемом острове, куда не ступала нога человека. Но только к чему это, когда ты знаешь, что это чужой лес. У него есть хозяин.

Она сидела перед ним за столом, подпирая подбородок ладонями, чуть наклонив голову, которая едва заметно покачивалась в такт музыке, что играла в кафе.

— Меня еще никто не сравнивал с деревом, – дернул плечом Андрей.

— Да не с деревом же! С лесом. С целым гектаром леса. Зеленого и тянущегося к солнцу.

Люсьен улыбнулась своей же идеалистической картинке, наверное, роль солнца она отвела себе.

— Ладно, это все глупости. Мне пора.

Она бросила бумажку в десять евро на стол и резко встала, уже готовая развернуться, чтобы не тратить лишних слов на этот бесконечный бессмысленный разговор. Ее расшатанный мир только-только начинал склеиваться и приобретать черты равновесия, и ей совершенно не хотелось играть в игры, из которых она все равно не могла бы выйти победителем.

— Покажи мне свой Париж! – вдруг вырвалось у Андрея. Он неожиданно для самого себя повысил голос. Даже официант, проходивший мимо с полным подносом в руках, вздрогнул от удивления и остановился.

— Нет! – резко ответила Люсьен.

— Покажи мне этот город! – Настойчивость сменилась мольбой.

— Андрей, – Люсьен села обратно за стол, – мне кажется, ты неправильно меня понял. – На лице не осталось и тени улыбки и прежней лукавой игривости, она смотрела на него строго и серьезно.

— Будешь сигарету? – Он нервно полез в карман куртки.

— Нет, я же бросила, еще тогда, летом, совсем бросила.

Он и сам не мог понять, куда его вдруг понесло, и продолжал настаивать:

— Всего лишь несколько прогулок.

В его глазах горела такая трогательная детская мольба, словно он был не тридцатишестилетний порядочный семьянин, а семилетний мальчишка, умоляющий родителей купить ему щенка. Какое отвратительное слово – «семьянин», оно всегда казалось ему нелепым, да и что считать порядочностью. За десять лет брака с Элен он никогда ей не изменял, ему бы и в голову не пришла эта мысль, но случайная встреча на французском побережье, настойчиво повторяющаяся уже который раз, окончательно сбила его с толку.

Единственное, что он точно понимал: если сейчас позволит ей вот так ускользнуть, они уже не встретятся. Лимит случайных встреч и так уже исчерпан. Внутри разрастался неизвестный доселе страх, он заполнял тело, и казалось, там уже не будет достаточно места для внутренних органов, словно грудная клетка прижимает сердце к стене, еще чуть-чуть и оно будет выдавлено наружу. Это чувство было сродни панической атаке, он никогда раньше не испытывал ее, но несколько раз наблюдал у Элен. После рождения детей эпизоды тревожной депрессии случались все чаще, но он считал их блажью или капризом. Он вспомнил об этом теперь и ощутил неприятное чувство стыда, что в те сложные моменты он так и не смог поддержать ее. Не смог или не захотел.

Он потушил сигарету, а за ней и свой стыд перед Элен. Еще немного – и он готов был упасть на колени, распластаться перед этой женщиной, этой русской француженкой, лишь бы Люсьен не оставила его, не бросила его, как мать, что навсегда оставляет свое дитя.

— Не знаю, что ты там себе придумал, но это настолько глупо, что даже страшно, – прошептала Люсьен и вновь взглянула на часы. – Мне правда пора.

— Ты можешь просто показать мне город? У меня никого нет в Париже.

— Ни у кого нет никого в Париже, – покачала она головой. – Ни у кого нет никого нигде. Нужно научиться жить самостоятельно. Хотя постой, у тебя есть семья. Мне казалось, всегда прекрасно открывать город вместе?

Но Андрей не слушал ее.

— Просто несколько встреч, – твердил он как заведенный. – Просто несколько прогулок по городу. Только несколько встреч.

Она молчала. Музыка в кафе и стук тарелок немного заглушали ее пульс.

— Несколько встреч? – наконец сказала она, перебирая в руках перчатки. – Несколько встреч..

Она задумалась ненадолго, а затем резко выдохнула и посмотрела на него серьезно.

— Хорошо. Несколько встреч, но за последствия я не отвечаю.

Андрей сидел молча, казалась, не дыша.

— У нас будет уговор, – строго продолжала она. – своего рода правило. Ни ты, ни я не будем ничего рассказывать друг другу о нашей жизни, ни о прошлой, ни о настоящей. Ни о чем и ни-ко-гда, – она сделала акцент на последнем слове, разделив его на отдельные слоги. – Я не хочу знать, где ты живешь, с кем, ни твой адрес, ни номер телефона, ни место работы, НИ-ЧЕ-ГО. И ты ничего не должен спрашивать у меня. Как только ты нарушишь это правило, я уйду. Понятно?

Андрей кивнул.

— Когда мы встретимся? Как же тогда я смогу позвонить тебе?

— Завтра в пять возле входа в Сакре-Кер, – коротко бросила она.

Он не успел и глазом моргнуть, как Люсьен выпорхнула из кафе и побежала прочь, желая поскорее затеряться среди пешеходов на шумной улице.

«Завтра в пять, завтра в пять, Сакре-Кер, у входа», – несколько раз повторил он и записал в заметках в телефоне, боясь забыть эти кодовые слова.