Страница 10 из 98
Он уже чуть было не стянул с себя футболку и шорты, чтобы охладиться после прогулки. Освободив одну руку и уже принявшись за другую, на дальней стороне пляжа, что уже была в тени, он вдруг заметил яркое пятно – на камнях была небрежно разложена чья-то одежда. Он вскочил, натягивая обратно рукав, словно попал на чью-то чужую, закрытую территорию, и принялся оглядываться. На пляже никого не было. Тогда он стал всматриваться в морскую даль, солнце все еще слепило, он прикрывал лоб руками. Где-то вдалеке то всплывала, то пропадала темная точка. Чья-то голова. Андрей снова сел, потом подпрыгнул и забежал за высокий каменный выступ. Затем, словно опомнившись, он удивился своему внезапному страху и уже хотел было вернуться на прежнее место, но что-то удерживало его. Неожиданно обнаруженная обитаемость пляжа сбила его дыхание, он принялся шарить рукой по карманам, но сигарет не осталось, только зажигалка. По лбу прокатилась капля пота. Надо было войти в море, чтобы остудить раскаленное тело, смочить водой прикипевшие к голове волосы. Но как сделать это, оставшись незамеченным?
Тем временем точка приближалась к берегу. Каких-то пару минут – и она превратилась в перевернутый восклицательный знак – из воды вышла фигура – абсолютно голая девушка. Ее длинные мокрые волосы прилипли к спине. Она неторопливо подошла к своим вещам и завернулась в полотенце.
Густой соленый воздух вновь обволакивал ноздри, он пытался вдохнуть его, но не мог, как будто уже до краев был полон этим воздухом. И песком. И морем. И дивным цитрусовым ароматом. И ему вдруг захотелось разом выплеснуть это наружу – звонким апчхи, но он боялся, что неосторожный звук выдаст его и она растворится.
У девушки были русые волосы, она отжала из них воду, сбросила полотенце и так, голая, подошла к кромке воды, куда еще попадало вечернее солнце. Наверное, после купания ей хотелось согреться, она подставила лицо лучам и стояла так неподвижно несколько минут. Затем она вернулась к своим вещам и набросила прямо на голое тело длинную белую рубашку.
Андрей то высовывался из своего укрытия, то снова прижимался к скале. В висках колотило. Он видел, как она села на песок и принялась искать что-то в сумке. И все сильнее он убеждался, что в последовательности событий последних дней есть какая-то логика, какая-то необъяснимая закономерность. Иначе как понять, почему уже третий раз подряд они пересекаются, словно ведомые твердой рукой кукловода. И каждый раз, когда он уходит ото всех, чтобы побыть с самим собой, наедине, появляются ее цитрусовый шлейф и длинные волосы. Он прокручивал эти дни, выстраивая их в логическую цепочку: балкон отеля – путь от пляжа до номера – пляж при отеле, когда он сбежал с вечеринки в честь Дня независимости. И вот снова.
Люсьен вытащила из сумки пачку сигарет. Она попыталась закурить, но у нее не вышло – она несколько раз чиркнула зажигалкой. «Как она красива», подумал он. Даже сигарета – он не любил курящих женщин – выглядела изящно в ее аккуратно очерченных губах. Последняя попытка добыть огонь – она в третий раз прокрутила колесико, но огня не последовало. И она замахнулась и с силой бросила зажигалку в море, сигарета соскочила с губы и упала в песок. Андрей стоял, прижавшись всем телом к камню, как школьник, впервые увидевший обнаженную женщину. В левом кармане брюк зажигалка неприятно впилась в кожу. Но он не мог пошевелиться.
Затем произошла сцена настолько театральная, что он вновь засомневался, уж не актриса ли она. Люсьен вскочила, закинув руки кверху, и тут же рухнула на колени. Он уже был почти уверен, что она отрабатывает какую-то сцену, но тут ее плечи забились мелкой дрожью и он услышал ее негромкие всхлипывания.
Все это произошло в одно мгновение, струна натянулась до предела и лопнула. Андрей вышел из своего укрытия и босиком – кроссовки остались на камнях – побрел к ней.
Услышав шуршание песка, Люсьен подняла голову, ее лицо в этот миг выражало смесь ужаса, переходящего в удивление. Как будто она узнала его, но не сразу.
Он молча протянул ей зажигалку, она усмехнулась, махнув рукой:
— Не надо. – А потом добавила: – Наверное, сейчас самое время завязать с этим баловством.
Да, мне тоже давно пора, подумал Андрей и бережно убрал зажигалку обратно в карман.
— Люсьен? – спросил он. – У вас все хорошо?
— Как вы здесь оказались? – молвила она, не поднимая головы. – Обычно это место неизвестно туристам.
— Люсьен? С вами все в порядке? – повторил он вопрос.
Она только молча трясла головой.
— Люсьен?
— Вы что, следили за мной?
— Нет, что вы? Люсьен, с вами все в порядке? – Он снова повторил свой вопрос с тем же набором слов и интонацией, словно обучающая кассета на французском языке. Он буквально забыл все другие слова и фразы, упорно отрабатываемые в юности: – Est-ce que tout est bien? Est-ce que tout est bien?
— Нет, нет, нет, черт возьми, нет! – закричала она и закрыла лицо руками, тело вновь беззвучно задрожало. Андрей схватил ее за плечи, ее мокрое лицо вдруг уткнулось ему в рубашку. В этот момент она была такой маленькой и такой беззащитной, прежняя самоуверенность и лоск, как сброшенные доспехи, исчезли.
Он прижал ее к себе и тут же испугался своей смелости. Прижал практически незнакомую молодую женщину. Что, если она отпихнет его, отодвинет, убежит? Убежит, и все. Но она сидела молча, упершись носом в его рубашку, пять минут – десять – пятнадцать. Наконец вздрагивания и редкие всхлипывания понемногу прекратились. И на рубашке растекалось едва заметное соленое пятно.
Он никогда раньше не чувствовал себя таким крохотным и уязвимым и одновременно таким сильным, как будто к груди его в эту минуту прижалось и искало утешение все человечество. Даже когда у него родился первый ребенок и он в ночи отправился в больницу к Элен, чтобы первый раз в жизни взять в руки маленький нежный, завернутый во фланель кулек, он не испытывал чувства, будто держит новый мир, необъятный, но хрупкий.
Всего несколько минут. Затем Люсьен подняла голову и посмотрела на него.