Страница 11 из 256
— Ну, я оставлю вас, мальчики, дам возможность поболтать.
Чмокнув меня в макушку, мама пошла к двери, где получила от Гибси поцелуй в щечку.
— Я буду в столовой, если вдруг понадоблюсь.
— Обожаю эту женщину, – заявил Гибси, когда мама ушла.
Я прищурился:
— Знаешь, вилкой тоже можно убить.
— Она такая чертовски..
— Договоришь – и останешься без глаз, – предупредил я, держа вилку, как копье.
Гибси хихикнул:
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто в пятницу вечером меня грузовик переехал.
— Это хорошо, да?
— Не начинай, Гибс! – Расслабив плечи, я схватил сосиску и откусил кусок. – Я еле живой от боли, и мне кажется, что я месяц не спал. Сегодня не до шуток.
— Ладно, по крайней мере аппетит это тебе не испортило, – заключил Гибс, оглядывая огромную тарелку с беконом, сосисками и тостами.
— Не осуждай меня, – проворчал я. – Мне яйца разрезали ножом. – Проглотив сосиску, я потянулся к бекону. – Я заслужил порцию жира.
Гибси состроил гримасу:
— Справедливо.
— Да, – невозмутимо произнес я. – Знаю.
— Итак? – вопросительно произнес Гибс, глядя на меня с едва скрываемым волнением. – Ты можешь сказать, что уже полностью пришел в себя?
— К несчастью, – пожал плечами я.
Гибси кивнул:
— А твое сердце?
— Ты о чем? – прищурился я.
— Бум, бум, сраный бум – этого больше нет?
— Нет, – медленно ответил я, понимая, что каким-то образом сам себя загоняю в ловушку, но не представляя, где засада. – Все в порядке.
— Блестяще! – воскликнул Гибси. – Потому что это чересчур – мне было не справиться. У меня просто все кипит внутри, чел. Серьезно, я ночь не спал от волнения. Дожидаться, пока ты очнешься от своего кайфа, было почти как дожидаться рождественского утра.. а ты же знаешь, как я люблю Рождество.
Да чтоб тебя..
— Продолжай, – махнув рукой, потребовал я. – Договаривай.
Гибси, явно пребывая в восторге, прошелся по комнате, потом сел в ногах моей кровати. Откашлявшись, он сказал:
— Прежде чем я начну, должен попросить тебя определиться, где мы должны устроить мальчишник.
Я разинул рот:
— Что?
— Подумываю о Килкенни, – продолжал он беззаботным, веселым тоном. – Но можем отправиться и в Килларни, если предпочитаешь место поближе к дому.
— Что за хрень ты несешь?
— Ну, забавно, что тебе приходится спрашивать. – Усмехаясь, он устроился поудобнее и вывалил такое, что уже не лезло ни в какие ворота: – Ты же обручен, или помолвлен. Я не слишком разбираюсь в терминах.. хотя, если верить тебе, ты уже женат.
Я таращился на него во все глаза.
— Как ты сказал?
— Ох, чел! – Он откинул голову и захохотал. – Ты что, правда не помнишь?
— Посмотри на меня. – Швырнув вилку в тарелку, я показал на свое лицо. – Это, по-твоему, лицо человека, который понимает, что происходит?
Мой ответ лишь заставил его захохотать сильнее.
— Я в восторге, – ржал он, явно наслаждаясь моей растерянностью. – Такого стоило дожидаться! Лучший день в жизни!
— Объясни, Гибс, – рявкнул я, разволновавшись. – Сейчас же.. пока я не воткнул в тебя одну из этих чертовых игл из своей руки!
— Шаннон, – хихикнул он, – в ночь с пятницы на субботу была здесь вместе со мной.
— Да, я знаю, – проворчал я, потирая лоб. – Это я отлично помню.
— А ты помнишь твой разговор с ней? – продолжил Гибс, хитро глядя на меня. – И со всеми теми, кто был у тебя в палате?
— Нет, – бросил я. – Вся та ночь как в тумане.
Я припоминал лишь некоторые фрагменты субботнего утра. Фрагменты, когда я вел себя с Шаннон как последний мудак. Я позволил гордости взять верх над собой и выгнал ее. А потом пал духом, запаниковал и потребовал, чтобы меня отправили домой. Боль была такой зверской, что меня накачали лекарствами, и я отключился.
— И что я делал?
— Суть не в том, что ты делал, – насмешливо ответил Гибси. – А в том, что говорил.
— Гибс, Богом клянусь, если не объяснишь, о чем речь..
— Мужик, ты сказал, что любишь ее, – смеялся Гибс, хлопая себя ладонями по бедрам. – А потом попросил родить тебе детей.
— Нет! – Глаза у меня стали еще шире.
— Да! – Ухмылка у Гибси стала еще довольнее.
— Боже, Гибс, – прошипел я голосом выше обычного. – Почему ты меня не остановил?
— Потому что это было прекрасно, – сказал он и со смехом добавил: – Я уж думал, ты собираешься заставить ее подписать что-то, ты так этого требовал.
Я уронил голову и закрыл лицо ладонями.
— Да что со мной за хрень?
— Без понятия, – фыркнул Гибс. – Но если бы я играл на деньги, то поставил бы на то, что ты выложил свои настоящие чувства.
— Да что ты несешь? – изумленно уставился на него я. – Я не хочу никаких гребаных детей.
— Меня-то не пытайся одурачить, – подмигнул Гибси.
— Хватит, – буркнул я, подавляя дрожь в теле. – Ты знаешь, что не хочу.
— Ты ее умолял.
— Нет, – снова разинул рот я.
— Шаннон, пожалуйста, скажи, что родишь мне детей, – передразнил он. – Прошу, Шаннон! Расти моих отпрысков и трогай мой член.
— Перестань, – взмолился я. – Пожалуйста, больше ничего не говори.
— Ты твердил медсестре, что Шаннон твоя жена, – добавил Гибси соли мне на раны. – Объяснял матери, какая у Шаннон прекрасная грудь и как ты дождаться не можешь, когда ты ее..
— Ох, боже! – Я задохнулся и оборвал его прежде, чем он окончательно разрушил мою жизнь. – Так, значит, она поэтому меня избегает? – в ужасе спросил я. – Наверное, думает, что я постараюсь обрюхатить ее при первой же возможности.
— Ну, у тебя же теперь член работает. – Гибси явно наслаждался моими муками. – Эту важную новость ты ей поспешил сообщить, жеребец.
Надо ли удивляться, что Джоуи не отвечает на мои звонки?
Если Шаннон рассказала брату хотя бы половину того, что я, видимо, наговорил ей, можно не сомневаться, что он держит наготове дробовик и в Баллилагине меня ждет вендетта.
— Я просто идиот, – простонал я, опуская голову.
— Не-а, – возразил Гибси, хлопнув меня по плечу. – Девчонка тоже тебя любит. Она так и сказала ночью.
Я громко застонал, пронзенный стыдом до глубины души.
— Потому что я ей угрожал.
— Нет, потому что так оно и есть, – поправил меня Гибси.
— Сомнительно, – хмыкнул я, – очень, на хрен, сомнительно.